Потому что возникшее «изменил» – это неправда. Мы никто друг другу, чтобы хранить верность. Валид может делать всё, что хочет.
Просто тогда – без меня!
Архг!
Со злости пинаю тумбочку, морщусь от боли. Как же всё сложно. Ненавижу Хасанова! Он нагло вмешался в мою жизнь, теперь – ещё и в мысли. Без него так хорошо было, легко.
Всё легко и просто, никакого когнитивного диссонанса.
А теперь я сплошное нервное сомнение. И обида плещется.
Он меня сюда привёз, а сам…
Я пытаюсь утешить себя мыслью, что если все будут заняты, то за мной никто не будет приглядывать.
Очередная попытка побегу, хорошо же. У меня новая возможность
Эге-ге!
– Ура, – повторяю вслух. Ни капли не радостно.
Я подхожу к окну, когда слышу гул мотора. Свет фар гаснет среди деревьев, а спустя несколько минут показывается одна крупная фигура. Мужчина быстрым шагом приближается к дому.
Его никто не встречает.
Мне нужно предупредить Валида?
Фыркаю.
Ещё чего. Пусть сам разбирается. Может, у них тут разборки намечаются. Или это разведчик, который Хасанова упакует и прямиком в тюрьму?
И снова – ни капли предвкушения.
Мужчина вдруг тормозит возле крыльца. Резко вскидывает голову, как акула, учуявшая кровь. Смотрит прямо в моё окно. Мурашки ползут по коже, кажется, что замечает меня, рассматривает.
Усмехается.
Я отшатываюсь резко, прячусь за штору. Сердце колотится в груди. От такого пристального внимания мне не по себе. На меня только Палачу смотреть можно!
К его вниманию я уже привыкла.
На всякий случай прислушиваюсь к звукам в доме, но разговоры не утихают.
Становятся только громче. Кажется, этого незнакомца радостно встречают.
Я гашу свет. Лучше вообще не отсвечивать, что я здесь. Я надеюсь, что смогу заснуть и отдохнуть. Ведь ничего другого, чем можно заняться, нет. Мне даже телефон не дали, который был раньше.
Смертная скука.
И, естественно, в голову лезут самые глупые мысли.
Я не знаю, что со мной происходит. Догадываюсь, но гоню от себя этот вариант. Потому что я не могу ничего чувствовать к Палачу. Он же – бандюган!
А я дочь прокурора, между прочим.
Палач нравиться не может, вот никак. Он же… Чёрствый! Безжалостный. В нём ни следа от нормального человека. Ну, красивый, и что?
Пусть раньше казался мне жутко пугающим, но сейчас – черт с ним, красивый. Даже очень. С той хищной мужской красотой, от которой голову теряешь.
А ещё – приходится признать – он умеет быть заботливым. Сегодня, после аварии, грубил мне. Был таким злым, что я ждала наказания в любую секунду.
