Шепчет мне в волосы что-то неразборчивое про машину. Не успокаивается. И я сама улыбаюсь.
Какая же я лгунья.
Меня разрывает различными отношениями. Но рядом с Палачом я теряю голову.
Насколько бы это двояко ни звучало.
– Я скоро тебя вытащу, – обещает отец. – Ты ещё немного подожди, и всё наладится. Обещаю. Это закончится, ты снова будешь в безопасности. Мы с этим ублюдком всё решим. И тебя отпустят.
– Пап…
Смех тут же сменяется всхлипами. Самая ужасная дочь в мире. Слёзы собираются в уголках глаз, а потом ручейками стекают по лицу.
– Я тебя очень люблю, – выдавливаю с трудом, пытаюсь дышать. – Очень люблю, пап. Всё хорошо, правда, не волнуйся.
– Если он тебя хоть пальцами коснулся, Саш, я его убью. Клянусь тебе.
– Нет. Ничего такого. Я…
Не знаю, что ещё сказать. Повторяюсь, пытаюсь убедить отца, что мне ничего не угрожает. Это сложно сделать, не рассказывая всей правды.
Но потому, как Валид сжимает в своих руках, я понимаю – этого делать нельзя. Мне просто не позволят. Поэтому приходится увиливать.
– Всё, прокурор, время вышло, – Валид забирает телефон. – Наговорились.
– Слушай меня…
– Ага, уже в курсе.
Мужчина просто сбрасывает вызов, бросает мобильник на кровать. А меня разворачивает к себе, обхватывая моё лицо ладонями.
– Чего рыдаешь, куколка? – спрашивает, стирая влажные дорожки. – Нормально всё.
– Ты не понимаешь! – всхлипываю, прижимаясь сильнее к мужчине. – Ты… А если бы. Представь, что вот меня сейчас похитили. Ты бы переживал?
– Допустим.
– А я бы там себя хорошо чувствовала, смеялась, развлекалась.
Ты бы не злился?
– Пиздец бы тебе был, ягодка.
– Вот! А теперь представь какого моему отцу. Он же любит меня!
Валид ничего не отвечает, крепко сжимает челюсть. Медленно ведёт ладонью по моей спине, поглаживает поясницу в попытке успокоить.
Но меня прорывает.
– Мне нужно ему сказать, – прошу, обнимая мужчину. – Нужно объяснить… Так не может продолжаться вечно.
– Тормози, Александра. Ты и так уже обнаглела. Звонок хотела? Получила.
А твои аппетиты всё растут.
– Но… Я так не могу. Ты ненавидишь моего отца. А меня?
– Что за вопросы? Вроде очевидно.
– Но мне плохо от этого, а не ему. Точнее, мне намного хуже. Разве этого недостаточно, чтобы закончить?
– А дальше что? Просвети меня, лапуль. Я тебя отпускаю, Лащенов доволен. Буду заезжать за тобой и на семейные ужины таскаться? Представляю, как прокурор обрадуется. Прям сдохнет от счастья. Такой вариант?
– Нет.
– А какой?
Я молчу. Не знаю.
