Когда ты заигрываешь или дело идёт к сексу, то появляются различные прозвища. Ягодка, конфетка, это дурацкое…
– Понял, – перебивает меня Валид нетерпеливо. – Дальше.
– Вот. А маленькая… Это когда что-то личное. Нежное или о чувствах, которые ты ненавидишь обсуждать. Или настолько важное и серьёзное, что ты пытаешься меня подготовить.
– Поглядите-ка. Как прошарила меня за пять лет.
Валид тянет меня на себя. Я с радостью падаю в его объятия. Укладываю ладонь на горячую грудь, поглаживаю.
На мужчине только спортивные штаны.
Мы весь день проводим дома, в тишине. Хасанов только покурить выходил.
Но я всё равно изучаю его тело. Вдруг его подстрелить успели? Или с белками подрался?
Но ничего нет.
Никакого повода для волнения.
– Ты угадала, – произносит, когда я умостилась. – Это касалось разговора.
– О чём? – я запрокидываю голову, а после напрягаюсь. – Клянусь, Хасанов, если ты снова собираешься поехать решать свои грязные делишки…
– Я не езжу на свои грязные делишки уже больше четырёх лет. Я завязал.
– Ты это уже говорил. А потом поехал помогать Данияру, и Джамилю, и…
– Они моя семья. Наша.
Валид отрезает. Даёт понять, что это мы обсуждать не будем никогда и ни за что. Но я всё равно киваю.
Да, они наша семья.
Даже если с одной стороны у нас в родственниках бандиты, а с другой – служители закона.
Чудо случается.
Ну, кроме того чудо, которое бы превратило Валида в мягкого мужчину, который не станет принимать решения за двоих.
Но, хэй, у меня свои секретики.
Я умею с ним справляться.
Иногда.
– Тогда в чём дело? – спрашиваю, отстраняясь. – Важное, серьёзное или милое?
– Всё вместе.
Валид усмехается, и я вторю ему. Если новость милая, то точно ничего серьёзного не произошло.
Я перебрасываю одну ногу через бёдра мужчины, усаживаюсь сверху на него. Привычным движением изучаю его татуировки.
За столько лет вместе я знаю их все досконально. Каждый изгиб, линию, переплетение. Я вслепую бы могла нарисовать карту его тату.
Но мне всё равно нравится это делать.
Кто знает, вдруг в какой-то момент я обнаружу что-то новое?
– Ну? – подгоняю нетерпеливо. – Или ты заставишь меня вытягивать по слову?
– Возможно, – Валид притягивает меня ближе, сжимая мои ягодицы. – Насколько сильно ты хочешь эту информацию, лапуль?
– А она мне понравится?
– Возможно.
– Так не пойдёт, Хасанов. Да или нет?
– Разве так берут интервью, журналюга?
Я кривлюсь, а после ойкаю.
Бедная, бедная моя попка.
Сколько она натерпелась за это время.
