Невинная для Севера (СИ)

Я выдыхаю. Верю, что он спасет меня. Расслабляюсь. Но те по-прежнему словно деревянное.

Однако едва я слышу его холодные циничные слова, как понимаю, что он все не так понял. Пытаюсь возразить, сказать хоть что-то — и сам Север смотрит так жадно, будто ждет этого. Но у меня не выходит!

Ничего не выходит!

Мое тело меня все еще не слушается, будто ступор превращается в паралич. И я плачу. Но внутри. Слез нет. И я не знаю, как донести до Севера, что я не хотела всего этого! Что мне противно! Плохо! Больно!

То, что происходит дальше, лишь сильнее загоняет меня в ужас.

Моя душа болит, а сердце гулко ухает в пятки.

Липкие взгляды мужчин я чувствую кожей. Чувствую, но совершенно ничего не могу сделать, чтобы остановить происходящее.

Мерзко слышать, как охранники торгуются за мое тело. Это как ужасно и противно. Они ведь всерьез испытывают азарт, кому я достанусь и кто станет моим первым мужчиной. Я для них — просто кусок мяса.

Мне страшно. Больно. Но у меня не выходит возмутиться или хотя бы попытаться сбежать.

Только когда Марк вальяжно приобнимает меня, ко мне немного возвращается чувствительность. Но слова по-прежнему не выходит произнести даже шепотом.

Слышу брошенные в спину слова Севера про один раз. Так горько становится. Он так отомстил? Или ему просто плевать? Неужели он не понял, что я бы никогда сама не пошла в баню?!

— Н-не… на… до…"

"Чтобы выдавить это уходит слишком много сил.

— Успокойся и слушайся, бедовая. Топай давай.

Я не понимаю, почему не выходит сопротивляться, но при этом я послушно шагаю за мужчиной. Что во мне сломалось?

И починится ли это?

Вечерняя прохлада бодрит, но я ее ощущаю отстраненно. Точно мозг знает, что вот сейчас должно быть холодно, а на самом деле этого не чувствует.

Слышу какой-то шум, пытаюсь повернуться, но движение выходит смазанным и неуверенным.

Он матерится, в итоге подхватывает меня на руки, а я затихаю.

Часть меня смиряется с тем, что сегодня — мой последний день. Не знаю, как жить после этого. Просто не понимаю.

Страх уходит, а ему на смену приходит апатия. Если я точно так же не буду ничего чувствовать, когда Марк возьмет свое, то, возможно, все не так страшно. Хотя я боюсь боли. Очень боюсь.