Невинная для Севера (СИ)

Но все равно краснею и смущаюсь как в первый раз. И судя по довольной ухмылке, Северу это нравится.

Мы выходим в коридор, но едва только успеваем завернуть за угол, как в спину нам летит:

— Не так быстро, Северов.

32 Север

Внутри мгновенно все перестраивается. Оборачиваюсь, на автомате задвигая Алину себе за спину.

Григорьев.

Черт. Этому-то что здесь надо?

Макс внимательно смотрит на меня, затем на девчонку у меня за спиной.

— Отвлеку тебя ненадолго.

И это, блядь, не вопрос. Стискиваю зубы.

Поворачиваюсь к Алине и тхо говорю:

— У выхода меня подожди.

К счастью, она умница, и не спорит, идет, как я сказал. Правда, в глазах беспокойство.

Да и не только.

Там сейчас столько эмоций, что я готов ложкой жрать их. Хотя, пожалуй, я бы всю ее сожрал. Сделал бы так, чтобы никто никогда не увидел и увел.

Странная одержимость, которая пугает меня самого.

Одержимость, которая планомерно превращается в зависимость.

И это пиздец как херово. Да только не выходит ничего с этим поделать. И сегодняшняя выходка рыжей девки лишь сильнее убедила меня, что мой компас окончательно завис на ней одной.

Как это вышло? Хер знает. Думал уже, что все, отболело, умерло, выстудило.

А нет же! Бедовая девчонка, как говорит Кораблев. И вместе с тем самая важная для меня. В ее наивных глазах отражается целый мир. Да такой, что даже прожженный циник вроде меня теряется.

Рядом с ней во мне будто снова бьется сердце. Не просто перекачивает кровь, а именно живет, дышит. И вся эта розовая херня, которую так любят девушки, почему-то зарождается в мыслях.

Я забыл, как это — дышать кем-то. Забыл это тянущее чувство, когда она уходит, а вместе с ней — часть тебя.

— Красивая, — слышу сдержанный комментарий Григорьева.

Поворачиваюсь к нему, только сейчас осознав, что проводил взглядом Алину до самого поворота, за которым она скрылась.

— Даже не думай в эту сторону.

Макс ухмыляется и поднимает руки вверх.

— Мне к чему? Я не по этим делам.

— Тогда и комментарии свои держи при себе, — огрызаюсь на него.

Ухмылка с его лица пропадает, но зато появляется многозначительное, блядь, выражение.

— Мне говорили, ты одиночка, Северов."

"Макс упорно звали меня по фамилии. Совсем изредка по имени. Не то чтобы мы часто пересекались. Было несколько раз.