Мужчина вжимается так, что я чувствую его возбуждение. И самое ужасное во всём этом, что между ног становится ужасно влажно. Как вчера в душе. Я возбуждаюсь от его грубых слов. Резких действий.
— Завтрак же мне никто не приготовил, значит, тебя возьму, — его глаза темнеют, а меня как будто разрядами тока пронзает. Это плохо. Очень плохо, он ужасно на меня действует.
— Демьян, так нельзя, — продолжаю верить, что смогу до него достучаться. Точно не так. Не когда его брат может войти в любую секунду. Не вот так, когда он злится.
Мужчина в наглую игнорирует мои слова, целует. Сминает губы жёстким поцелуем. Я даже возмутиться не успеваю, всё в тихий стон превращается. Рука Сурового скользит под рубаху, сминает мою ягодицу до боли. Меня пронзает яркой вспышкой. Тут же впиваюсь ноготками в его шею, царапаю. Он дёргает мои бёдра на себя, от соприкосновения клитора и ткани его брюк, я громко стону и прикусываю зубами его губу. Ещё немного и я даже сопротивляться не смогу. Да что же это такое происходит?
— Демьян, — хриплю, заикаясь, — нельзя, не так…
— Опять ломаться начала?
— Твой брат в доме, нельзя…
— Он не придёт, не дурак, всё понял, — отбивает в ответ.
Никакие аргументы его не возвращают в реальность. И только сейчас до меня доходит, что вчера он действительно сдерживался. Не хотел воспользоваться. Повёл себя как настоящий мужчина. А на сегодня эта акция уже не действует?
— Я не так свой первый раз хочу… — Хриплю последний аргумент. Надеюсь, что хоть это его притормозит.
Суровый замирает после моих слов.
Чувствую, как напрягаются его мышцы.
— Мозги включила, Белоснежка? — Рычит в ответ, а я не понимаю… Не ожидала именно такой реакции.
— Я…
— Вчера умоляла, сегодня думать начала?
Вижу, как глаза его темнеют ещё сильнее, хотя, казалось, это уже невозможно, темнее некуда.
— Ты не воспользовался, и я благодарна. — Наконец до меня доходит суть всего произошедшего. Он меня отрезвляет в момент. Даёт понять, какую необдуманную ошибку я могла совершить вчера.
— Больше я таким щедрым не буду.
— Демьян… — Хриплю, когда чувствую, что он пальцами по складкам скользит. Отпускать меня и в мыслях у него не было.
— Потекла, Белоснежка, тут наебать не выйдет, тело с потрохами сдаёт.
— Ох, — откидываю голову назад, глаза закатываю.
По телу тепло разносится, ноготками по столешнице скребу. Внизу живота всё приятно пульсирует. Стону настолько громко, что пропускаю важные моменты. Например, тот, как Демьян свои брюки расстёгивает.
