Когда просят описать нападавших, вру, что не запомнила, очень испугалась. Мне верят, оставляют номера телефонов. Просят связаться, когда жених очнётся, и уезжают.
Выжатая как лимон, я иду в палату к Натану. Он уже выглядит получше и спит под капельницами. Я же от нервного напряжения не нахожу себе места. В итоге, почти на рассвете, не выдержав собственных метаний, взбираюсь под бок шефа. Сворачиваюсь калачиком и только так засыпаю.
Просыпаюсь оттого, что рядом начинают ворочаться. Вскидываю резко голову, попадая в плен штормовых глаз.
— Ну и что ты там наговорила врачам? — хрипло спрашивает Натан, но не даёт встать, прижимает к своему боку.
— Что на нас напали, — бормочу, облизывая губы. Его взгляд смещается на мои губы. Они будто покалывают, и не вовремя вспоминаю его поцелуй. — Вы расскажете, что произошло на самом деле?
— Хватит болтать, просто спи, — шеф тянет мою голову к себе на грудь.
Не спорю, укладываюсь обратно и прикрываю глаза. Мужские пальцы ласково массируют кожу головы, расчёсывают волосы, а тёплое дыхание разгоняет мурашек по телу.
Ёжусь, теснее прижимаюсь и стараюсь абстрагироваться от этой ласки.
Заснуть больше не получается. К нам заходит медперсонал. Нехотя сползаю с койки и внимательно слушаю врача. Как я и думала, у Натана треснуты рёбра, ушибы брюшной полости и сотрясение. Особо крупные раны ему зашили и прописали постельный режим.
Только этот упрямый мужчина выписывается. Обещает, конечно же, дома полечиться, но, зная его, уверена, не будет этого делать.
Меня он тоже не слушает, кулаком грозит. И как итог, мы в такси едем домой.
— Хотя бы день нужно отлежаться! — бубню в десятый раз. — Швы разойдутся, и с сотрясением не нужно шутить!
— Заткнись, Цветочек! — рычит Натан, раздражённый моими бесчисленными нравоучениями.
— Хватит меня затыкать! Я о вас…
Договорить не успеваю, мужчина рывком к себе прижимает и впивается в губы диким поцелуем. Возмущённо упираюсь кулаками в плечи и, вскрикнув от натиска, заваливаюсь на спину. Чем пользуется Натан.
Нависает, глубже языком толкается. Заряжает своим яростным огнём. Воздух из лёгких выбивает и в дрожь бросает.
— Приехали, — как сквозь толщу воды слышу голос нашего таксиста.
Мужчина поцелуй прерывает, но продолжает прижимать. Смотрит потемневшими глазами. Облизываю саднящие от поцелуя губы, дышу тяжело, сама не замечая, как удерживаю его за шею.
— Твоя взяла, мышонок. Мы оба останемся дома, — заявляет начальство и, оттолкнувшись, выпрямляется.
Глава 13.
