Я не могла оценить того, что случилось, потому что практически потеряла сознание. Мне вдруг дико захотелось спать. Устроится поудобнее на кожаном сидении, положить голову на руль и спать…В последнюю секунду я увидела движение на дороге в лесу. На той, которая вела к огню. По узкой лесной дороге бежали три огромных белоснежных волка.
Я всхлипнула.
Я не была в сказке, и со мной не было пирожков, и к бабушке я не шла, а самое главное, я не верила в то, что придут дровосеки и спасут меня.
Сказка про Красную шапочку закончилась трагически.
Последнее, что я успела увидеть — огромные клыки, торчащие из алой пасти волка… И рык, тихий, глухой, утробный рык. Словно этот волк готов был бороться за свою добычу. За меня.
Глава 4. Мия
Мне было хорошо! Так хорошо, как никогда раньше. Мне казалось, что я как масло растекаюсь по горячей, свежей ароматной булочке. Меня окутывал запах свежей выпечки, корицы и ванили — мой любимый! К нему примешивались нотки чего-то древесного — сандала, хвои, и мускусного — теплого чистого тела.
Мужского тела.
Мужчина был рядом со мной! И я растворялась в удовольствии! Это был кайф!
Я решила, что я умерла и в раю…Хотя, могло ли такое быть? Разве у нас в раю невинные девушки могут развлекаться с мужчинами?
Мужчинами?
Я постепенно приходила в себя, осознавая, что чувствуя себя на седьмом небе от счастья я все еще нахожусь на нашей грешной земле. Очень грешной, страшно грешной — судя по тому, что со мной проделывали!
Я чувствовала их руки везде. Они ласкали мое тело уверенно и умело.
Мне было отчетливо ясно, что так ублажать один мужчина просто не в состоянии. Ну, разве что он многорукий Шива — или кто там был, Ганеша? Или оба…
Наверное, меня должен был испугать этот факт. Я была обнажена, не знала, где я нахожусь, не знала кто со мной и что они собираются делать. Хотя, я лгала сама себе — прекрасно я знала, ЧТО они хотят сделать!
Но почему-то это не шокировало. Наоборот.
Глаза открывать не хотелось, хотелось продолжать купаться в этой сладостной неге.
Я слышала чьи-то хриплые стоны, не осознавая, что я сама издаю их.
— У нее шелковая кожа… такая гладкая…Мне кажется, я никогда не касался ничего похожего, — от этого низкого баса у меня все задрожало внутри, задрожало от желания, а он продолжал, — Я уже и забыл, что такая бывает. Само совершенство!
— И мягкая, невозможно мягкая…
— Осторожней, Дэн, спрячь пока зубы.
Кто-то из них усмехнулся, издав низкий, рокочущий звук, наверное, тот самый Дэн.
