Она… она околдовала вас!
— Кто? Стелла?
— Нет!.. Не Стелла… Стелла ничего не может сделать против вас. Стелла наоборот помогла мне, когда поняла, что я ваша…
— Тогда кто по-твоему нас околдовал?
— Это…. Мия…
Глава 38. Мия
Мне было холодно. Опять очень и очень холодно. Так, что казалось мои заледеневшие пальцы могут просто сломаться — я еще и сжимала их так сильно, словно боялась — отпущу и совсем расклеюсь, рассыплюсь, превращусь в пыль.
Я не знала, что я делала в этом доме одна. В тишине, в темноте. Стылый воздух леденил легкие.
Интересно, почему тут так холодно? Почему дом никак не обогревается? Или мне просто кажется, что тут как в снежной пустыне?
Черная дыра огромного камина казалась пастью огромного чудовища. Рядом лежали дрова, можно было разжечь их, но я не могла встать. Не хотела вставать. Да и зачем? Скоро я должна была покинуть и этот дом и этот лес.
Наверное, в тот момент мне хотелось просто превратится в ледяную статую, как Настенька из «Морозко».
И ничего не чувствовать. Ничего.
Но память снова и снова подбрасывала воспоминаний в топку моего рыдающего сердца."
"Их руки, их тела, их губы… Татуировки, линии которых, казалось начинали гореть огнем, в то время как те, на чьих телах они начертаны, были охвачены страстью.
Я все еще слышала низкий, властный баритон Марка, слова, которые он шептал мне на ухо, губами проводя по влажной от пота коже моей шеи.
— Любимая моя, если бы ты знала, как мне хорошо. Я прошу тебя, продержись еще немного, дай мне еще, дай нам еще…
А потом Дэн, и легкие касания его языка, и вкус его плоти, и нежность фраз:
— Ты мое солнце, моя душа, моя муза.
Я хочу любить тебя, я хочу рисовать тебя. Ты для меня везде и весь мир в тебе.
И Никита, его руки, сильные и умелые, его тело, растворенное в моем. И дрожащие губы, шепчущие о его чувствах:
— Я готов умереть в тебе. Я хочу всегда, каждое мгновение знать, что ты моя. Каждый твой стон, каждый всхлип, каждая клеточка тела…
И я могла бы стократ ответить им тем же, каждым словом, каждым движением, каждым вздохом!
Я любила их.
Всех троих. И для меня в этом не было ничего удивительного. Ну, то есть раньше я думала, вот люди говорят о том, что любят двоих сразу, разве так бывает? Для меня это было чудно. Я в такие чувства не верила. Мне казалось, что тот, кто говорит, что любит двоих на самом деле никого не любит. Вернее, любит себя. Ему удобно вот так жить, мучая других своим нежеланием сделать выбор.
И вот я полюбила сразу троих. Удивительно.
