Я кинул взгляд на братьев — по их лицам было видно, что они тоже под впечатлением, словно под кайфом от ее запаха. Как будто она наш ходячий афродизиак.
— Ну, что вы там застряли? Особое приглашение нужно?
— Мать моя волчица! Это просто…
Я понимал, что у брата нет слов. Если бы мы матерились, то, наверное, сейчас обменивались бы только этими словами. Но мы договорились не использовать крепких бранных слов. Никогда.
— Она волшебная… Сладкая…Нектар…
Ник склонился над ее шеей, проведя языком по коже.
Дэн аккуратно водил рукой по груди, примериваясь. А я… я опустился к внутренней части бедер, проводя носом от колена выше, к самому сокровенному.
Я умер и был в раю.
— Вы тоже это чувствуете, мужики? Она пахнет как…
— Как рай… настоящий… мать моя волчица, рай!
Я гладил ее кожу, от колена к бедру, приподнимал попку, чтобы подержать, помять в руке эти атласные булочки. Не хотелось останавливаться, хотелось трогать, щупать, осязать, кайфовать от нее…
Только к ее сладкому лону прикасаться я пока опасался.
Боялся, что окончательно сорвет крышу. Ник и Дэн занимались ее грудью, я видел, как ее нежные сосочки превратились в острые пики, как стали отчетливее видны венки на молочной коже.
Ее кожа была светлая, почти белая. Она спросила, станет ли она тоже Белой? Определенно, я бы об этом позаботился. Хотя бы на время.
— У нее шелковая кожа, такая гладкая…
Я почувствовал, что ее тело стало чуть менее податливым, кинул взгляд на братьев — они тоже поняли.
Крошка просыпалась.
Быстро же мы показали ей, что в нашей постели есть вещи поинтереснее сна!
Парни продолжали обсуждать ее, шутливо подтрунивая друг над другом.
А я решил, что пора переходить к более серьезным действиям.
Мой язык опустился на ее складочки, слегка разведя их, и подобрался к сокровенной жемчужине. Я стукнул по клитору и почувствовал, как ее тело выгнулось навстречу моим губам.
— Сладкая крошка, как карамель, как сироп…
Парни решили присоединиться ко мне, Дэн нагло подвинул меня плечом, устраиваясь у лона.
Ник вел дорожку поцелуев от пупка вниз. Я раздвинул ее ноги шире, чтобы мы втроем могли уместиться на этом маленьком треугольничке счастья.
Мы работали нежно, аккуратно, но настойчиво ведя ее к завершению. Она начала стонать, выгибать спину, двигать бедрами нам навстречу. Но почему-то не могла достичь желаемого. Внезапно меня словно осенило.
— Давай, детка, моя сладкая девочка, сделай это.
