Деревянные стены, подходящий декор, украшения. Таким я себе и представляла идеальный загородный дом.
— Чай, кофе, сок?
— Кофе… и сок.
Никита поднялся, отошел к кухне, я услышала жужжание соковыжималки.
Значит, Стеллочка прискачет позже. Ну, ну… Пусть. Дом большой, я могу и не захотеть с ней общаться! С другой стороны, было весьма любопытно узнать, что же она скажет братьям? Что придумает? Как будет выкручиваться? Они ведь и правда словно мысли читают! Или, такая как Стелла сможет и их обмануть?
— Крошка, что с тобой?
Марк заметил, что я нервничаю.
Я правда волновалась. Не потому, что боялась встречи со Стеллой, нет. Боялась я совсем другого. Боялась, что они поверят ей.
Никита подошел, поставил передо мной бокал апельсинового сока, встал сзади, начал легонько массировать мою шею.
— Расслабься, дорогая, все в порядке. Просто слишком много событий за одну ночь, правда? Успокойся, тебе нужно хорошенько подкрепиться.
Он говорил это, надавливая на какие-то точки, тело мое словно оживало от его прикосновений.
И мысли тревожные испарялись.
Какая вообще мне разница, что скажет Стелла? Ну, пусть сочиняет! Пусть говорит, что я на самом деле просто продажная девица, которая торганула своей невинностью. Поверят ли они ей? Ну, даже если и поверят, что с того? Я все равно не рассчитывала с ними остаться — прекрасно понимаю, что им просто хочется со мной поиграть и все. Ну и пусть! Мне это тоже вполне выгодно. Я хотела избавиться от невинности? И я не просто потеряю ее непонятно с кем, меня лишат ее красиво! Роскошные парни, в шикарном доме! Я уверена была, что мне это не просто понравится — я буду восторженно вспоминать об этом всю жизнь.
Чем не кайфовый первый раз? Может, для этого и стоило чуть-чуть подождать?
— Ты слишком много думаешь, детка!
Дэн протянул мне чашку ароматного, свежесваренного кофе.
— Я почему-то решил, что ты любишь со сливками и сладкий?
— Спасибо, да, по утрам именно такой.
От его улыбки внутри все плавилось. Дэн был… очень чувственным. Было в нем что-то, что его отличало.
Он больше всех походил на артиста или музыканта, в общем, я чувствовала, что в нем есть какое-то творческое начало.
— Я хотел бы нарисовать тебя.
Художник! Точно! Я моментально узнала этот взгляд! Так смотрят художники и фотографы — хорошие, настоящие фотографы. Они видят тебя не просто как женщину, а как произведение искусства.
— Дай её поесть, Пикассо, потом будешь рисовать. Если она позволит.
Румянец опять брызнул краской на мои щеки. Я знала, что позволю.
