— Ты будешь наша. Но сейчас, в первый раз, ты моя, только моя.
Головка его члена осторожно раздвигала складки.
Мне было страшно. И не верилось, что все это происходит со мной. И очень хотелось, чтобы это было правдой.
И очень, очень хотелось, чтобы Марк уже сделал то, что должен был сделать!
Я чуть подняла бедра, стараясь облегчить ему задачу.
— Тише, девочка, тише. Не нужно. Я сделаю все сам!
Он прижался лбом к моему лбу, гипнотизируя взглядом.
Я понимала, что Дэн и Никита рядом, наблюдают за тем, что делает со мной их старший брат.
Это меня заводило! Мне нравилось то, что они смотрят! И очень хотелось, чтобы им понравилось то, что они видят.
Головка проникла чуть глубже, я пока не чувствовала боли, только давление.
На лбу у Марка выступили капельки пота. Я смотрела на него и думала, какой же он красивый сейчас, в этот момент!
Он двигался медленно, аккуратно, давление становилось все сильнее.
Неужели это произойдет? Сейчас? Вот так?
— Подожди!
— Что, детка? — он застонал, словно не в силах остановиться, прошептал прямо в мои губы — Только не говори мне, что передумала! Прошу тебя, Мия, только не это!
Я всхлипнула.
— Скажи мне, Марк! Скажи, что любишь меня! Пусть это не правда! Солги! Только скажи!
— Люблю тебя, девочка моя, сладкая, единственная моя, желанная! Люблю!
Он ворвался в меня резко, я задохнулась от дикой острой боли, слезы хлынули из глаз! Но я была счастлива, невероятно, дико счастлива!
Я стонала, всхлипывала, продолжая плакать, а он губами собирал слезы с моих щек и повторял, повторял:
— Люблю тебя! Единственная! Люблю, люблю… Только ты, больше никто, никогда.
Ты одна…
Он вошел до конца, почти и замер, давая мне время привыкнуть к новым ощущениям.
Это было… Больно. Много. Горячо.
Я чувствовала себя такой… наполненной. Целой что ли — как странно, ведь целой-то я была как раз до этого.
— Детка, ты роскошна, — Дэн погладил меня по голове, потом наклонился, чуть отстраняя Марка. — поздравляю, куколка. Теперь ты наша.
Его поцелуй был таким нежным.
И было очень странно ощущать себя вот так — заполненной одним мужчиной и целующейся с другим. Это возбуждало. Сильно.
— Эй, моя очередь, — Никита бесцеремонно отодвинул брата, — как ты, крошка?
— Пока не знаю.
— Все будет хорошо. Поздравляю. Люблю тебя.
И он тоже поцеловал меня нежно, бережно.
— Эй, парни, может прекратим уже церемонию поздравлений, и я закончу?
Я не смогла сдержать улыбку. У него еще были силы шутить? Я чувствовала, как Марк напряжен.
