Нахожу, но тут же замечаю новые эмоции и решительные грубые складки возле губ. Глубокие морщины прорезают лоб головореза.
Я даже сомневаюсь, Тагир ли это на самом деле?
Может, я всё-таки обозналась?
Слишком здоровый. Бородатый. Агрессивный.
Тот Тагир, которого я встретила в переулке, который спас меня от шайки хулиганов, был совершенно другим.
Он рассматривает меня. Пристально. Жадно. С ярой ненавистью. Насквозь прожигает своими дикими чёрными глазами. Волоски на коже становятся дыбом. Тело то в холод, то в жар бросает.
Во рту словно возникает пустыня. Я готова умереть от одного его взгляда. Заживо в нём сгореть. Превратиться в чёрный тлен. Рассыпаться пеплом по паркету. Нет сил терпеть столь мощную ауру!
Вожак молчит. Думает. Решает что-то насчёт меня. При этом подавляющей энергетикой властно даёт понять, что я родилась, чтобы принадлежать ему. Как вещь. Как красивая постельная игрушка. Его законная, безвольная собственность.
– Пошли вон, – грозно чеканит главарь, а меня током насквозь шарашит от мощи его дьявольского голоса.
– Дальше я сам.
Я рассматриваю его. Снизу вверх. И обратно. Сверху вниз.
Не узнаю.
Нет, не он это!
Такой крупный. С густой чёрной щетиной. Очень большой. Самый сильный и крепкий из всех здесь столпившихся мерзавцев.
Его глаза… Дьявольские. Ужасные.
Его лицо… Ледяное. Варварское.
Нет. Это не тот Тагир, которого я когда-либо знала.
Он изменился до неузнаваемости!
Это дьявол. Восставший из ада.
– Уходим, Карим. Вожак приказал. Работы ещё хватает…
Всего два слова, сказанных Тагиром.
Стальных, сдержанных. И головорезов, собравшихся в комнате, как ветром сдуло.
Их торопливые шаги затихают на расстоянии. Толпа бандитов удаляется прочь, хлопнув дверью.
Я остаюсь один на один.
Со своей ожившей смертью.
Глава 20. Настя
– Тагир? – осторожно спрашиваю я. – Ты… тот самый Тагир, да? Ты спас меня несколько лет назад и…
Он быстро подходит и запечатывает мне рот жёсткой, шершавой ладонью.
– Замолчи. А если хочешь вспомнить прошлое, то лучше поговорим о твоём отце.
О том, что он сделал!
– Я не понимаю, о чём говоришь! Т-Тагир, – со всхлипом вздыхаю. – Что он сделал? Мой отец. За что ты так с нами?
Пальцы сильнее стискивают мой подбородок. Я боюсь, что на нежной коже останутся синяки от жёсткого захвата.
– Твой отец – ублюдок и мерзавец. А ещё он предатель.
– Я не верю! Мой отец – он не такой… Он…
– Три года назад он предал меня. Моя жена и нерождённый сын погибли. У меня отобрали бизнес, а потом бросили гнить за решётку.
