Я слышала только разговоры охранников Тагира о своём отце. Они ржали, как обкуренные кони, нарочно громко расписывая, как они отвешивают поджопники отцу, заставляя его батрачить, как раба на плантациях.
Моё сердце обливалось кровью, когда я слушала их гнусные речи. Была бы моя воля, я бы им всем рты заткнула. Но что я могу?
Я нахожусь во владениях царя криминального мира. Тагир снова решил восстановить свой авторитет и рьяно взялся за дело. Пропадает сутками, появляется очень поздно или не появляется совсем.
Ходит с видом пупа земли и смотрит так, словно хочет сжечь меня заживо.
Ничто этого холодного монстра не пронимает – ни забота, ни отличная готовка, ни даже уют, который я пытаюсь навести своими силами.
В закрытом колледже меня обучили многому. Вести домашнее хозяйство, в том числе. Содержать в идеальном порядке бельё, одежду, мебель… Даже сад. Когда-то им занимались, но потом забросили. Розарий разросся, сорняков тьма – губят элитные сорта цветов. Беспредел какой-то!
Пришлось взяться за это дело.
Словно Золушка…
Работаю с утра до ночи, я постоянно думаю об отце. Он трудится, разгружая вагоны, по словам охранников, а я здесь работаю, не покладая рук. Глупо надеюсь, что мне зачтётся… Кто знает, вдруг монстр сжалится или хотя бы уменьшит долг моей семьи перед ним?
Но разве эту глыбу льда с чёрными, дьявольскими глазами можно чем-то пронять?
Он словно вообще ничего не замечает. Ни уюта, ни порядка, ни обновлённого сада. На то, чтобы выполоть все сорняки и подрезать розы, у меня ушло немало времени.
Однако Тагир прошёл мимо и слова не сказав. Как будто я – пустое место, а все мои старания тщетны.
Но я не сдаюсь.
Соловьёвы не сдаются. Меня и закрытый колледж не сломал – ни его воспитательницы, ни суровые наказания в холодных комнатах, с одним матрасом на полу… Ничего. Я готова верить в лучшее. Надежда ещё не умерла.
Я держусь только на энтузиазме. Как фанатичка сбрендившая. Но однажды происходит то, что повергает меня в бурный шок.
Выйдя ранним утром, чтобы срезать свежих роз, я вижу двоих мужчин из банды Тагира.
Они курят, ржут и цыркают свои гнусные плевки в сторону цветника.
Харкают прямиком на цветы, под которыми я на корячках ползала, раня свои руки до крови об острые шипы.
– Прекратите! – кричу, сжав кулаки. – Немедленно!
Мужчины даже не слышат меня. Один из них поправляет перевязь автомата на плече, а второй, докурив, швыряет окурок в землю, втаптывая его огромным ботинком.
– Вытащи это немедленно! – требую я.
