Полежи спокойно, Ana, и боль уйдёт. С резинкой было бы намного хуже. Для тебя.
— Ты правда ни с кем здесь не спал?
— Ты первая, — заверяю, не в силах сдерживать улыбку.
— Наверное я должна за себя порадоваться?
— Иисусе, ты не выносима! — хрипло выстонав её имя, касаюсь языком искусанных губ. В жилах мгновенно взрывается лава. Быстрая и нестерпимо жгучая. Содрогнувшись от острых ощущений, выдёргиваю себя из атласного плена за секунду до извержения. Приходится задержать дыхание и обхватить яйца ладонью. Досчитав до пяти, шумно выдыхаю скопившееся в теле напряжение.
Охренительный секс, старик! За эту неделю ты побил рекорд недотраха! Поздравляю с победой. В следующий раз, даст Бог, тебе обязательно повезёт, если стояк преждевременно не отвалится в штаны. С Царевной этому реально случиться.
— Спасибо, — Анна изрекает очередную глупость. Уже от этого должен быть полный штиль в ощущениях, но нет. Глядя на неё, осознаю, что агония похоти нескоро схлынет. Пока я не отыграюсь на ней по полной, так уж точно!
— Для твоего первого раза и вправду на сегодня достаточно.
Не вынесешь нагрузки. Да и не хочется, чтобы в следующий раз у тебя возникали мысли о страхе и боли.
Встаю с постели. Мой взгляд всё ещё блуждает по её разгоряченному телу. Скользит по плоскому животу, по нежно-розовым лепесткам со следами дефлорации. Поймав меня на разглядывании, Анна резко сводит бёдра, щедро заливаясь румянцем.
— После всего, что у нас было, Царевна, пора прекращать смущаться.
— Возможно, ты прав, — покусав несколько секунд и без того распухшую губу, решает удовлетворить своё любопытство.
— Он падать не собирается? — спрашивает, изумлённо изучая мой член.
— Как видишь, нет. В ближайшее время тоже, если лягу спать рядом с тобой, — оцениваю взглядом набухшую раскалённую головку с каплями её крови. Холодный душ мне вряд ли поможет, если не передерну...
— Но тебе же больно? Так говорят…
«Блять, святые медведи!» — проносится в моей голове, прежде, чем даю ей подсказку.
— Адски больно. Хочешь облегчить мне жизнь?
— Как?
— Ты знаешь как.
Включи фантазию, детка. Ты же подглядывала.
— Я никогда… раньше… Что?
Она замолкает, бегая растерянным взглядом от паха к моему лицу и обратно. В течении долгой минуты что-то пытается переварить, устаканить в своей голове.
— Боишься согрешить, святоша? — обхватив ладонью ствол, унимаю новую волну возбуждения. — Я научу, если возникнет такое желание. А пока что лежи смирно, я принесу полотенце и вымою тебя.
Глава 28.
