Она серьёзно не понимает, каково мне находиться здесь, в этих удушающих стенах отцовской крепости? Да если бы не Анна, я бы ещё несколько лет сюда не совался.
«Чертова стерва!» — врезаю кулаком в рядом стоящий садовый светильник. Забрезживший в нем желтый свет тухнет. Круглый стеклянный плафон падает на каменную дорожку. Разбивается вдребезги.
Обхватываю разбитую кисть ладонью. Зашипев от пронзившей боли, зажмуриваю глаза.
Боль от удара в кулаке ничто по сравнению с той, что пришлось когда-то пережить, отрывая ненавистную Мэтти от сердца…
Хватит!
Она права.
Любви давно нет. Только ненависть.
— Покажи руку, — за спиной внезапно раздаётся голос Анны.
Резко оборачиваюсь к ней, врезаясь взглядом в бледное лицо девушки.
— Иди к себе, — приказываю, не церемонясь с ней.
— У тебя кровь. Итан, дай гляну, — упорствует, несмотря на моё хреновое настроение.
Я взбешён! Не хочу никого видеть. И уж тем более разговаривать.
Сейчас только спичку поднеси и рванет к чертовой матери!
— Тебе нечем больше заняться? — перехватываю тонкие запястья, не позволяя ей дотронуться до моих разбитых костяшек.
— Какого черта вам всем от меня нужно?!
Струйка алой крови стекает на её молочную кожу. Она с ужасом смотрит на руку.
— Итан… — голос дрожит, что ещё больше нервирует.
Не нужна мне женская жалость. Терпеть её не могу. Даже матери не позволял себя жалеть. Сколько себя помню, сам в детстве лечил разбитые коленки и ссадины. На тренировках кожу сдирал до крови, пока не добивался нужного результата.
Я привык к боли.
Я вынослив как бык.
— Иди в дом, Ana! Оставь меня в покое, — отпустив её руки, иду к машине. Достаю из неё аптечку. Облив кисти спиртом, приступаю бинтовать, полностью игнорируя присутствие Анны. Понимаю — с ней слишком груб, но сейчас не могу иначе. Не то настроение. Бесит всё. Даже эта девочка, которая пытается мне помочь.
Блять! О чём я только думал, заходя к ней в парилку?
Она же сейчас напридумывает невесть что!
Объясни ей потом, что это было краткое замыкание. Наваждение. Ничего серьёзного.
Просто секс. Хотя и то, что было, сексом не назовёшь…
— Что ты к ней чувствуешь? — внезапный вопрос застаёт меня врасплох.
Очевидно, что Матильда мне не безразлична, но какое Анне дело до моих чувств? Кто дал ей право лезть мне в душу?
— Послушай, крошка, это тебя не касается! Ясно?! — рявкаю, забрасывая аптечку обратно. Проверяю карманы джинсов на наличие мобильного и ключей.
Найдя последние, сажусь в машину, чтобы уехать с этого треклятого места.
