1 Волк"
"Стою под дверью операционной уже больше часа, но никто так и не выходит, а мне…выть хочется. Орать хочу во все горло от правды этой черной. Озеров был лишь пешкой. Галимой, блядь, пешкой Быка! За карьеру продался, за признание. И дочь свою продал. За молчание.
А я…подыхать теперь буду от одного только понимания, что все это время девушку невинную наказывал. Нет у Иланы вины передо мной. Не виновата она, что отец ее сука и за деньги душу продал.
Олег ходил под Быком и видимо, делал все, что тот ему прикажет.
Озеров просто делал карьеру по головам, и был жалкой игрушкой в руках у черта, который хотел мести за упущенную больную любовь.
Впервые не знаю, что делать. Каждый вдох отдается дикой болью в груди. Как парализовало меня всего, и не отпускает. Как я мог не понять этого раньше? Как?! Про Быкова я не вспоминал все эти годы. Пятнадцать лет прошло! Его не было в нашей жизни, но он, оказывается, не забыл меня, и готовил план мести. За мое счастье. Больной гребаный урод!
Опираюсь рукой о стену, жадно хватая воздух ртом.
Все пошло к чертям. Я не тому мстил все это время. Я мстил посреднику, когда настоящая сука наслаждалась моей болью каждый долбанный день. А те твари, что издевались над Милой, тоже все еще живы.
В висках пульсирует. Нахрена я вообще тронул эту девочку невинную? А она терпела. Молчала и терпела. Ради отца. Блядь!
Я уже давно должен быть под домом Быка, и вырезать всю его семью, но я не могу оставить Илану. В клинике уже дежурит целый отряд спецназа. Я понимаю, что пока Бык на свободе, он опасен и для нее.
Я должен уберечь птичку, ведь тогда Быков нанимал снайпера, и он целил в нее, а не в меня. Прямо в голову. Чтобы я снова мучился, чтобы снова, блять подыхал от боли.
Рука судорожно тянется к сигарете, но тут же одергиваю себя. Нельзя тут. Операционная за дверью. Черт!
Не могу найти себе места. Успокоиться не могу. То и дело бросаю взгляд на часы. Минуты кажутся резиновыми, но никто из врачей так и не выходит. Я нихрена уже не понимаю, что происходит.
Птичку просто забрали, и после этого никто не выходил. Вообще ничего нет. Что там происходит, мать их? Сколько можно-то?
Илана. Как она посмотрела тогда на меня. И вправду подумала, что я ее папашу порешил. Уверена была. Ни капли сомнения в ее глазах.
Усмехаюсь. Ненавидь меня, девочка. Сильно ненавидь. Мало даже будет. Мне надо больше. Чтобы до крови из носу. До потери пульса уже, чтобы догорал.
Хочется орать от одного только понимания, что я наказывал не ту.
