Я должна выйти отсюда сейчас, и я не могу больше ждать. Мой ребенок не попадет к этому зверю, ни за что на свете я не дам его в обиду.
Дыхание становится учащенным. Я начинаю нажимать на ручку двери все быстрее, и вскоре, уже не сдерживаясь, колочу со всей силы кулаками по ней. Ну же, мне надо выбраться. Выпустите меня отсюда! Выпустите!
Оглядываюсь по сторонам. Глаза уже хорошо привыкли к темноте, и теперь я вижу очертания предметов, находящихся в комнате. Кажется, у кровати стоит тумбочка с лампой. Рядом большой шкаф и телевизор на стене отдает бликами на тусклом лунном свету.
Тут же хватаю лампу, и бросаю со всей силы, разбивая ее о дверь. Раздается громкий треск битого стекла, но сама дверь не поддается. Дышать становится труднее. В теле неприятно расползается жар. Ощущение того, что я взаперти, и могу вообще никогда отсюда не выйти, провоцирует новый острый приступ паники.
Сама от себя не ожидаю, как сдираю телевизор со стены, и едва ли поднимая его, тоже бросаю о дверь, которая выдерживает и этот удар.
Слезы стекают по щекам, но остановиться я уже не могу. Я со всей дури колочу по этой уже ненавистной мне двери ногами и руками, поднимая такой шум, который бы уже и слона разбудил, но мне все равно. Я не могу здесь больше оставаться. Никто не может меня здесь удерживать насильно, даже он.
В какой-то момент истерика поглощает меня с головой, и я чувствую, что просто не могу больше нормально вздохнуть. Мою грудь словно туго передавили обручем, отчего я не способна дать себе достаточно воздуха.
У меня были истерики в детстве после того как мама умерла, но такой еще точно еще не было. Я словно потеряла контроль в этой темноте, и мое тело перестало меня слушаться.
Сама не замечаю, как падаю на колени, забираясь в самый дальний угол комнаты. Не пойму, что со мной, но это точно не проходит, и у меня нет телефона, чтобы позвонить отцу. Больше нет никого, чтобы позвать на помощь.
Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Становится очень страшно.
Яркое ощущение скорой смерти липкими клешнями подбирается ко мне.
Прикладываю руки к груди, пытаясь хоть как-то ослабить свой тугой корсет, но ничего не выходит. Дыхание становится хриплым, и я почти проваливаюсь в пустоту, прежде чем двери моей камеры, наконец, отворяются.
Я не вижу, кто стоит на пороге, однако огромная высокая тень заставляет меня всю сжаться от ужаса в углу и притихнуть. Уже через секунду я понимаю, что это Волк.
