В животе предательски урчит. Я ничего не ела со вчерашнего утра, да и то, перед свадьбой ничего, кроме чашки чая с печеньем в меня не влезло. Прикладываю руки к животу. Мне жалко маленького. Он точно проголодался.
– Милая, проходи, не стесняйся."
"Мелодичный женский голос заставляет быстро поднять глаза. Из кухни выглядывает пожилая женщина низкого роста с собранными в тугой узел черными волосами. Она вытирает руки о полотенце и приглашающе машет мне.
– Заходи, моя хорошая. Завтрак уже на столе.
Тут же питаю надежду, что хоть один адекватный человек тут должен быть.
Подбегаю к ней, стараясь держать себя в руках. Она обязана мне помочь.
– Помогите мне, умоляю! Меня тут насильно удерживают. Он…похитил меня. Прошу, вызовите полицию!
Показываю ей, что хочу, но женщина лишь ресницами темными хлопает на меня. Она тоже не понимает языка жестов, и что еще хуже, не настроена мне помогать.
– Что ты показываешь? Я не понимаю тебя. Садись девочка, уже все остыло.
Мои руки тут же опускаются. Рыдать хочется от того, что я ничего голосом сказать не могу, а написать даже не на чем.
Проклятье!
Как ни стараюсь, Валентина вообще меня не понимает, а потом просто отказывается даже слушать, переключившись на приготовление какого-то пирога.
Она усаживает меня за стол, весь едой заваленный, а у меня ком стоит в горле. Я ничего не хочу. Не хочу!
– Поешь, деточка, надо сил набираться. Вон, какая худая, не кормят тебя что-ли совсем? Поешь, сладкая. Поешь.
Женщина подает мне тарелку, на которой я вижу жареный бекон с яичницей и какую-то мясную нарезку.
Приготовлено, как в ресторане, однако как только мне в нос ударяет запах жареного мяса, к горлу тут же подкатывает тошнота, и меня сдувает со стола за секунду.
Не зная, где тут еще есть туалет, я бегу в комнатушку, в которой провела эту ночь.
Меня тошнит. Так сильно, что кажется, я скоро выплюю последние кишки. Полоскаю рот и умываюсь, смывая горькие слезы. Беременность с первых недель дается мне трудно, и что еще хуже – я вообще не представляю, что с этим делать.
Весь день я провожу в постели, чувствуя невероятную слабость в теле. Я больше не выхожу на завтрак, также как и на обед или ужин. Пытаюсь только еще раз спуститься на кухню, чтоб попросить чая, но оттуда снова доносится запах чего-то жареного, от которого я несусь обратно к себе.
Через маленькое окошко в своей камере я вижу высокий забор и ходящую по периметру охрану, больше похожую на профессиональный спецназ.
