Через край расплескиватся горем.
От слез вижу ничего. Отец не мог сказать мне такого…Не мог!
Чувствую, как ноги перестают меня держать, и я опускаюсь на пол. Я бы так и свалилась на холодную плитку, однако чьи-то сильные руки подхватывают меня, не давая упасть.
Это Волк. Я даже не заметила, когда он подошел сзади. Он все видел. Видел, как я звонила отцу. Видел, как взяла телефон и хотела спастись. Он накажет теперь меня, накажет за это!
Дышать становиться труднее. Из груди вырывается предательский кашель, заставляя быстре хватать ртом воздух.
Это чертова реакция за зверя. Она просто убивает меня на месте.
Я не ожидала его увидеть, и теперь сильно испугалась. Его руки обжигают меня. Кажется, я превращусь в пепел от одного только его прикосновения. Прямо сейчас.
Мне становится плохо. Перед глазами все темнеет.
– Илана! Блядь, тихо, спокойно!
Из-за застилающих глаза слез вижу только очертания предметов и чувствую, как мужчина подхватывает меня, не давая упасть. Он крепко держит меня за талию, к себе прижимая.
От чего-то мои ноги стают ватными, и я чувствую себя тряпичной куклой.
Сейчас Волк может делать со мной, все что захочет. У меня даже сил сопротивляться не будет.
Разговор с отцом просто добивает. У меня нет больше шанса спастись из лап зверя, который ненавидит меня каждой клеткой своего тела. У меня нет надежды. Никакой.
– Отец…Он отрекся от меня. Он сказал, что я… больше не дочь ему. Чтобы я не звонила. Он не приедет за мной! Он даже не ищет меня.
Не ищет!
Руки сами говорят за меня и мне все равно, что Роман сейчас видит это. Он ведь и так меня накажет. А может и убьет. Он ведь этого хочет, так? Этого…Да какая теперь разница.
Поднимаю голову и вижу, как мужчина смотрит на меня. Он злиться.
Содрогаюсь в рыданиях. В груди все горит огнем. Отец не хочет, чтобы я жила, не хочет увидеть своего внука! Зачем мне тогда жить! Господи.
От истерики меня всю дико колотит, я закрываю лицо руками, но в один момент мужчина просто обнимает меня.
Он прижимает меня к своей груди. Нежно. Так непохоже на него.
Сама не замечаю, как принимаю эту крошку ласки, утыкаясь носом в широкую грудь Романа, обхватывая его руками за широкую спину. Сжимаю его рубашку. До боли. До скрипа в пальцах. Сквозь слезы вдыхаю такой чужой, но невероятно сильный аромат. Его. Зверя мужской запах.
Мне невыносимо больно в этот момент. Я теперь ничего не понимаю. Я не знаю, кто мой враг, а кто родной человек.
