Невинность по контракту (СИ)

Но я ощутила, как его энергетика закручивалась вихрем вокруг него темным вихрем, каких трудов ему стоило так спокойно держаться, когда ему хотелось… совсем другого.

Он обернулся, посмотрев на меня непонимающим взором, вздохнул и подошел к кровати, сев на нее. На секунду он опустил голову, потом поднял и посмотрел мне в глаза.

— Есть опасность, и это не шуточки, Маш.

— Нет, постой. Не говори. Я про другое. Если я не хочу… Не хочу соседями быть? — уточнила.

Тигран приглашающе взмахнул рукой.

— Давай. Озвучивай условия. Отдельное жилье? Раздельная опека?

Вот глупый! Или я глупая?

Ой, как сложно-то! С таким…

Он в зеркало-то на себя смотрел? Монумент! Скала…

И не скажешь, что вчера был дикой и пьяной свиньей, но все равно у меня от него мурашки… Всюду мурашки и даже там, где им бегать совсем неприлично.

Говорить ужасно сложно!

Я вообще не уверена, что все мои чувства и эмоции можно в словах выразить.

Подойдя к Тиграну, я немного замялась. Сейчас полезу, оттолкнет или… Ой, не знаю…

Я отступила на шаг, но Тигран поймал меня за кисть и удержал за кончики пальцев, осторожно развернул ладонь к себе, начал целовать медленно, чувственно, потом на пальчики перебрался, раскрыл, облизал, снова ладонь целовать начал…

А у меня даже от таких поцелуев внутри все перевернулось.

— Если сможешь когда-нибудь простить… — произнес, часто дыша.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказала я и через миг уже оказалась верхом на его коленях.

Он меня к себе затащил и обнял, стремительно под полотенце нырнул.

— Я спешу, да? Охренеть спешу… — начал гладить по спине, по волосам.

Я присела ближе, раскрыв бедра, ощутив, какая дикая у него эрекция. Просто зверская, ааааах.

— Нет, не спешишь. Это я… Я медлю… Я хочу, но… немного страшно. Если бы ты разрешил мне сделать все самой… — я вопросительно заглянула в его глаза.

Там зажегся темный огонь.

— Я хотел… извиниться… — задышал хрипло и со стоном двинул бедра вверх.

— Да… — я вцепилась в его плечи крепче. — И я тоже хочу, чтобы ты извинился… Хочу, чтобы ты извинился, предоставив право выбирать и действовать мне самой. Это будет очень… очень хорошее извинение, — прошептала я, едва сдерживаясь, чтобы не потереться об него, и его твердые, крупные губы манили их поцеловать. — Можно?

Я наклонилась и лизнула его рот.

— Я буду материться. Как последняя мразь… Потому что чувствую, как хуею… Хуею с тебя, Малая.