Невинность по контракту (СИ)

Приятно нутро грело, что количество нулей малышку не толкнуло во все тяжкие. Мало ли? Я за свою жизнь много раз видел, как самые правильные и утонченные девочки становились блядями раскрепощенными за несколько точек соприкосновения с миром роскоши и больших возможностей.

Маша в этом плане показала себя с другой стороны.

О деньгах и возможностях ей рассказали, но Малая жила так, будто их не было в ее жизни. Что она там крохи отщипнула, не считается даже…

Поэтому когда она начала ерничать, я весь встрепенулся, будто в пресное блюдо прыснули ароматной заправкой, и ингредиенты раскрылись в полной красе.

— Отстаю, говоришь… — обратился в ее сторону. — И по каким критериям?

— Это не ответ, — возразил я. — Конкретнее.

— Все позитивные качества у тебя либо отсутствуют, зато отрицательные — в топе. Ты абсолютное зло.

— Я нравлюсь людям.

— Антихрист тоже обаятельный и говорил сладко, — заявила Малая, на что я чуть не поперхнулся.

Сравнить меня с этим. Я и не подозревал, насколько сильно она меня недолюбливает! Неужели настолько!

— Слишком абстрактно.

— Да, наверное. Вас, стариков, мне не понять.

Старым меня еще не называли. Ко всему прочему, я точно знаю, что сыкухи по мне с ума сходили, даже на пару лет младше, чем Машка, и те засматривались, а она….

Вибрация прошла по телу.

— Старый? — переспросил, приблизившись. — Еще скажи, немощный.

Маша застыла, глаза расширились, зрачки дрожали.

— Не… Не приближайся.

— Боишься? — обдал дыханием ее лицо.

— Мне противно и страшно. Отодвинься… — повторила обескровленными губами. — Отодвинься! — закричала звонко, ударила меня кулачками по плечам, отталкивая. — Уйди… Уйди!

Через секунду из ее глаз брызнули слезы.

Надо было отодвинуться, но я сгреб ее в охапку и прижал лицом в грудь, удерживая.

Дверь распахнулась, я цыкнул, присутствующие испарились, поняв, что сейчас мне нужен тет-а-тет. Маша плакала и бранилась, пытаясь вырваться. Ох, черт… Ее слезы, как кислота концентрированная, стекали по моему сердцу.

Прошло несколько бесконечно долгих минут.

Сказать ничего не мог, язык словно отнялся.

— Отпусти… — произнесла уже другим голосом. — Мне жарко. Душно… Ты… Ты душный, меня сейчас стошнит!

— Стошнит… — сдавленно пробормотала.

Я едва успел разжать объятия, и Маша пулей вылетела из машины, склонившись за задним колесом.

Ее сильно тошнило. Что это могло значить?

Я выбрался следом, знаком попросил подать необходимое.