Невинность в расплату

Ты хоть понимаешь? Это самое страшное?

Так хватаю его за воротник рубашки. Шиплю прямо в лицо.

— Никто тебе ничего другого не скажет, — разводит руками.

— Я еще пару дней в городе останусь. Понаблюдаю. Если хочешь, повторное обследование проведу. Но…

— Иди. Иди, Тимур, — отпускаю его, а то и правда шейные позвонки сейчас переломаю.

Друг. Да. Старый друг. И пережили мы немало.

Но даже его я сейчас за слова вот эти разорвать готов!

— Всегда! Всегда есть выход, Тимур!

Сжимаю кулаки.

Реветь. Рычать. Головой о стену биться хочется.

Всегда! Всегда есть гребанный выход! Только не с ней… Только не с Мари вот эта безысходность! Она же страшнее всего! Но кулаками здесь не поможешь. И уж трупами тем более!

— Я понимаю тебя.

Авдеев поправляет белоснежную рубашку.

— Все понимаю. Увы. Бывает так, что остается только ждать. И… Бадрид. Хочешь, я тебе что-то выпишу? Успокоительное? Ты на себя непохож. Как загнанный в капкан зверь. Точно себя в зеркале не видел. Растрепанный. В грязной одежде. Глаза у тебя.

Совсем сумасшедшие. Ты знаешь, что тебя прислуга боится? Боятся даже подойти к двери спальни, в которой ты с ней заперся. Отшатываются и прячутся, когда выходишь. А тебе еще дела решать. Серьезные.

— Иди ты на хер со своими таблетками. Я тебе что? Баба истеричная?

— Дела, Бадрид. У тебя бизнес рушится. Ты там быть должен.

— Буду, — потираю лицо руками. — Обязательно там буду. Только сначала пусть она очнется! Ты давай. Еще раз все просмотри и проверь. И повторное обследование свое готовь.

Подумай. Кого еще можно вызвать. Что сделать. Подумай, Тимур! Только не плети мне эту чушь про время и ожидание!

— Хорошо.

Поправляет пиджак. Уходит, а я почти падаю спиной на стену.

— Бадрид, — разворачивается на полдороги. — А кто она тебе? Не слышал, чтоб ты успел жениться. А за чужих так не переживают!

— Она…

Черт. Вопрос какой дурацкий!

Она моя! Моя Мари!

— Неважно. Ты иди. Думай. Просматривай там все еще и еще раз!

Хлопаю дверью, возвращаясь в спальню.

Падаю возле постели, сжимая в руках холодные ладони.

Здесь темно. Шторы за все время не раздвигали.

Да и какой, на хрен, свет? Если глаза ее закрыты?

Кто она тебе?

Дикий вопрос гудит в висках.

И правда. Кто?

Но об этом я буду думать после. Ты только очнись. Только очнись, маленькая! Теперь только это самое главное!

43 Глава 43

— Бадрид Каримович…

Ирма просачивается в полумрак комнаты.

— Вам бы… Поесть… Вот. Я принесла.

— Убирайся, — рычу диким зверем.