Невинность в расплату

— Не дрожи, Мари, — хрипло шепчет мне на ухо Бадрид, шумно вдыхая воздух у моих волос. Будто выпивая. — Ничего не будет. Спи. Мне надо. Мне просто так надо чувствовать тебя!

Его рука обхватывает мой живот. Прижимает еще сильнее. Так, что даже сквозь сорочку, я чувствую жар его кожи. Мускулы, что перекатываются на крепкой груди.

Замираю.

А он просто трется.

О мои волосы. О шею. Губами. Немного колкой щетиной. Трется и так жадно, так судорожно вдыхает запах."

"— Не могу без тебя, — шепчет в волосы. — Не могу далеко.

С ума схожу.

Но, когда я просыпаюсь, его уже нет.

Подумала бы, что просто сон.

Если бы не примятая подушка с рядом. И не запах гари. Такой сильный, как будто в этой комнате что-то сожгли.

Но… К нему примешивается еще один.

Нежный. Будоражащий… Такой дурманный…

Распахиваю глаза и сама себе не верю.

Все комната просто утопает в цветах!

Розы. Они везде!

Множество огромных ваз на полу. Маленьких с мелкими бутонами на тумбочках, подоконнике и даже на верху шкафов.

Весь пол будто ковром, усыпан лепестками.

И даже постель.

Разноцветные лепестки падают тяжелым каскадом на пол, когда чуть тяну на себя тонкое одеяло.

А запах… Запах пропитывает всю комнату! Такой густой, что его, кажется, можно зачерпнуть ладонями, и пить!

Но…

О, Боже! Это еще не все!

Как завороженная, подхожу к стене у окна. Срываю покрывало. И замираю.

Это правда.

Мольберт. Чистый мольберт на подставке, а рядом все, что нужно для рисования! И даже больше. Больше того, что мне нужно. Уголь, краски, множество кистей.

А на тумбочке рядом мои наброски. Маленькие картинки, стопка чуть затертых оттисненных золотистой полоской листков. Там почти совсем ничего. Так, легкие движения карандаша.

А под ними…

Под ними мой дневник, перетянутый резинкой-лентой.

Сердце замирает, а после пускается вскачь.

Я мечусь по комнате.

Распахиваю шкафы.

Даже стону от радости. Здесь все мои вещи. Самые любимые. Одежда. Мелочи. Шкатулки с украшениями. Даже заколки для волос и расчески. И огромный пушистый кот, которого мне подарили в двенадцать и с которым я целый год не расставалась.

Таскала везде за собой и даже спать ложилась, крепко его обнимая. Хоть мама и запрещала. Пыталась забрать его, когда я уже спала. Но я просыпалась при первой же попытке вытащить его у меня из рук. И прижимала к себе еще крепче. В конце концов она сдавалась.

Дом.

Потерянный дом.

Все то, что так дорого сердцу. Такое родное.

Сердце щемит.

Из глаз сами по себе брызгают слезы.