Невинность в расплату

Вся лютую, дикую ярость.

Ради того, чтобы спасти тех, кто мне дорог.

7 Глава 7

Он сидит у камина.

Широко расставив крепкие длинные ноги. Медленно потягивая виски из уже наполовину опустевшего стакана.

И прожигает. Прожигает меня черными, ледяными, ядовитыми глазами.

Буравит холодным металлическим взглядом из-под нахмуренных бровей.

От этого взгляда у каждого замирает дыхание. Вышибает воздух. Я и раньше слова не могла сказать, когда он смотрел. Вот так. Как может только он.

Но теперь…

Теперь это в тысячи раз страшнее.

— Так зачем ты пришла, Мария? Забирать мое время? Оно слишком дорого. Особенно, для тебя.

Вздрагиваю.

Его голос бьет прямо под ребра. Заставляет покачнуться. Но отступать некуда.

Дрожащими руками откладываю свечу. Ставлю на стол.

Расстегиваю пуговички халата, стараясь не смотреть ему в глаза. Не задыхаться от его бешеной энергетики, которая даже так. На расстоянии. Пропитывает меня насквозь. Прошибает.

— За этим, — выдыхаю, наконец сумев поднять на него взгляд.

Халат падает к моим ногам.

Я остаюсь перед ним в одном прозрачном, как паутинка балдахоне.

Совершенно голая. Без белья.

В приглушенном свете мое тело все перед ним нараспашку.

Одним рывком подымается с кресла.

Оказывается передо мной. Как скала, нависает, буравя черными порочными глазами. Хлещет, как плеткой. Ударом лупит взглядом.

Опаляет обжигающим и ледяным одновременно дыханием.

Теперь я чувствую себя совсем крошечной. Он как скала. Как зверь. Способный растерзать.

— Значит, твой отец вырастил двоих шлюх.

Его голос лупит похлеще взгляда.

Презрением, от которого скручивает руки.

И мощной силой, что заставляет врасти ногами в этот проклятый пол.

— Одна, которая должна была завтра взойти со мной на алтарь и стать супругой, войти в благородный род, решила трахнуться перед этим с каким-то заморышем. А вторая пришла отработать ее вину?

— Я девственница, — шепчу на грани потери сознания. — Я чиста, Бадрид. К моему лицу и телу никогда не прикасался ни один мужчина.

Руки дрожат.

Лучше бы не ставила свечу. Не отставляла.

Хотя. Наверное, и не удержала бы ее сейчас в руках. Уронила бы на пол. И еще сильнее разозлила и без того разъяренного Багирова.

— Вот, значит, как.

Наклоняется.