Невинность в расплату

И так будет всегда! Всю мою жизнь!

Дьявол, я сам не верю, что заслужил где-то там на небесах такое счастье!

— Мари!

Подхватываю на руки ее, не спящую все это время.

Так и расхажавала по комнате, обхватив себя руками. Волнуется. Волнуется моя девочка. И я должен сделать все, чтобы больше не волновалась. Чтобы не было для этого у нее причин!

— Бадрид, что там?

— Все будет хорошо. Хорошо, любимая.

Не могу говорить. Зря тратить драгоценные секунды.

Набрасываюсь голодным, жадным ртом на ее нежные губы.

Такие сочные.

Хрипло выдыхаю, втягивая их в себя. Впитывая их вкус.

А всего уже насквозь разрядами прошибает.

Адскими. Взрывающими весь мозг на хрен. Полыхающими перед глазами.

Особенно когда она тихо стонет мне в рот.

А ее нежное тело уже дрожит под моими руками.

Не могу сдерживаться.

Слишком долго я был без нее. Слишком долго, как голодный пес мог только смотреть.

В ней. В ней хочу быть. Каждую секунду, все время!

Дергаю футболку, разрывая ее вместе с бельем.

Обхватываю рукой нежную полную грудь.

Уже дрожащую под моими руками. Такую трепетную.

С рычанием сжимаю заострившийся длинный сосок. Мучительно стону от наслаждения. Понимать, что она моя. Видеть, как запрокидывает голову и пытается сдержать хриплый стон, который все же вырывается из нее, ударяя прямо мне в горло.

И это срывает все планки. Лупит по всем нервным окончаниям.

Член стоит адски.

Слышу, как с треском рвутся натянутые до предела брюки. В яйцах выстреливают такие взрывы, что хватит подорвать весь дом.

Но она. Сначала она.

Это дикий кайф. Запредельный.

Знать, что не телом отдается. Вся. Вся насквозь. Знать, что моя и я могу трогать ее везде. Вонзаться каждой лаской прямо в сердце, прямо в душу. И в моих внутри все отзывается дрожью.

— Моя, — хрипло шепчу, а голос срывается.

— Мое пламя, — да, потому что я в ней сгораю. Каждый раз сгораю и возрождаюсь снова. — Моя Мари…

Жадно распахиваю разбухшие после нашей любви дрожащие складки.

Мокрая. Такая мокрая.

И только от этого уже кончить готов. Как пацан, спустить в штаны.

Накрываю всей ладонью ее сладкие нижние губки.

Никогда такого не творил. Не пробовал на вкус. Даже в мыслях не мог представить.

Но она такая вкусная. Такая запредельно сладкая. Везде. И мне хочется. Хочется ее насквозь. В себе. Внутри. На языке. В желудке. Во всем мне!

— Моя. Моя Мари, — лихорадочно шепчу, придавливая такой твердый, такой упругий камушек клитора.