Невинность в расплату

Мучительно пытаюсь поймать запухшими глазами его взгляд.

Ведь там же… там же была какая-то нежность, когда он на меня смотрел… Человечность… Какое-то тепло…

Но сейчас это лишь два полыхающих угля.

Горящих ядовитой, дикой, одержимой яростью.

Он долбиться в меня с жуткой злостью. Как будто и вправду хочет убить. Замолоть каменным огромным членом насквозь…

— Бадрид, — я все же пытаюсь. Еде слышно. После очередного расплющивающего меня яростного толчка.

— Бадрид…

Черт! У меня даже губы онемели. Все силы уходят на то, чтобы выдохнуть два слога.

Но он будто не слышит. Он смотрит куда-то сквозь меня.

Продолжая держать за ягодицы такими железными тисками, что я уже чувствую, как на них расцветают синяки.

Кажется, он сейчас пробьет мне горло. Пронзит по-настоящему насквозь, проткнет, как вертелом.

Эта наполненность им разрывает. Пронзает каждую клеточку. Выламывает кости. Перемалывает меня внутри в фарш.

Даже то, что пытаюсь представить перед глазами лица родителей, которым я выкупаю сейчас жизнь, помогает мало.

Я не выдержу. Не выдержу этой дикой, одержимой его ярости.

Я. Не. Смогу!

Его член наливается еще сильнее внутри меня.

Становится совсем деревянным. Каменным. Колотит стенки, заставляя меня совсем потерять контроль. Впиться в его плечи ногтями так, что вижу струйки текущей по ним крови. И тихо высрикивать, хоть и стараюсь сдерживаться.

Бадрид на миг прикрывает глаза. Его лицо искажается так, как будто это его раздирает на части нечеловеческая боль.

И внутри меня обдает резкой, вязкой горячей струей.

Ослепляя окончательно.

Разрывая даже глаза на осколки этой неистовой вспышкой. Этим судорожным выстрелом.

Обвисаю прямо на нем.

Падаю спиной назад. Повалилась бы на ковер с его колен, если бы не продолжал удерживать за бедра.

Ловлю распахнутым ртом воздух.

И лишь одна. Одна мысль пульсирует в болезненных висках.

Это закончилось? Эта пытка в прошлом?

Почему тогда он не выходит из меня? Не отпускает?

А его член внутри все такой же твердый. Каменный. Все так же жадно дергается и пульсирует внутри.

Боль отступает. Я наконец могу вздохнуть. Втолкнуть воздух в по-прежнему, как тисками сжатую грудь, когда Багиров резко отшвыривает меня.

Прямо себе под ноги. На ковер.

Не смотрю на него. Не поднимаю глаз. Только впиваюсь судорожно пальцами в высокий мягкий ворс ковра. Чтобы не повалиться на живот окончательно.

Между ног все горит. Пылает.