Невинность в расплату

Отцу прислал какую-то сумасшедшую коллекцию оружия и ящик роскошного виски.

Вместе с приглашением поужинать в самом роскошном ресторане столицы. В котором, естественно, во время ужина, не было никого, кроме нас."

"Мы с Алексой глупо хихикали, надев свои лучшие наряды, пока ждали жениха.

Но… Стоило ему появиться, как обе замерли. И пусть она не говорит, что я одна. Сама превратилась в самую настоящую статую и раскрыла рот.

Огромный. Мрачный. Ледяной.

С тяжелым черным взглядом, что прожигает насквозь.

Невероятно красивое лицо.

Его красота ударила будто волной. Жестокая. Холодная. Чужая.

Огромное тело с перекатывающими мышцами заставило отпрянуть.

Хищник. Зверь.

И пусть он улыбался и был предельно вежлив.

Ухаживал за мамой и бросал пронзающий взгляд на Алексу, от которого сердце начинало биться где-то в горле.

Зверь. Зверь. Зверь.

Стучало у меня в висках.

Настоящий дьявол.

Ленивая расслабленность хищника не спрятала тяжелый лед в глазах.

Нажим, с которым он смотрел на каждого.

Внутри замирало. Ощущение, что вот так же, улыбаясь одними идеально очерченными губами, он способен в любой момент рвануться и просто растерзать. Выгрызть горло.

От него это исходило волнами. Волнами, которые бьют по самой коже. Ощущаются физически. Отбиваются в животе ударами. Набатом.

Даже Алекса, всегда бойкая, и то притихла. Только улыбалась и кивала в основном в ответ. Кажется, даже не всегда понимая, о чем он ее спрашивал.

Отец, крупный, почти под два метра ростом мужчина рядом с Багировым казался и вовсе карликом. Будто съежился. Стал меньше в разы.

И дело тут совсем не в росте.

В том, как этот мужчина умеет порабощать все вокруг. Одним своим присутствием. Одним взглядом.

Но почему-то за весь вечер этих взглядом досталось именно мне. Хоть я и казалась оставаться самой незаметной.

Каждый раз прожигал меня. Ударял льдом и пламенем. Так, что распахивались губы и я замирала. Не в силах даже сделать глоток воды.

Отбиваясь в животе. Под кожей. Под ребрами. Каждый раз, когда черные жгучие глаза останавливались на моем лице.

Заставляя гореть.

Замирать.

Чувствовать, как внутри расползается что-то черное.

Мрачное. Тягучее.

Заставляет цепенеть, а после оглушительно заводит сердце так, что оно начинает биться где-то в горле. Выскакивая наружу.

— Рад познакомиться, Мариии, — его голос впился внутрь. В кожу.

Вязкой волной, как горячая смола.

Бархатный. Низкий.