Невинность в расплату

Когда с тобой говорят!

Я не дышу. Не двигаюсь. Внутри все словно замерло.

Меня трясет от незнакомого голоса. Жесткого. Прокуренного. Наглого.

И от того, что к моему лицу прикасаются руки чужого мужчины…

Но один рывок, и вот меня уже разворачивают к себе.

С ужасом поднимаю глаза, глядя на незнакомца с высоких сапогах и почему-то с плетью в руке.

— Я разве разрешал смотреть с глаза?

Он наступает. Он почти вжимается в мое тело.

Его дыхание, смешанное с резким запахом табака, ложится на лицо. Опаляет губы.

— А ты ничего… Хорошенькая…

Развязно заявляет, опуская руку мне на талию.

— Можешь поднять глаза. Хочу их видеть.

Наоборот. Я лишь опускаю голову. Прикрываю глаза. Опускаю длинные ресницы.

— Эй. Я приказал. Ты что? Глухая или просто тупая, м?

Рукоятка плети резко ударяет меня под подбородок, заставляя поднять лицо.

Вскидываю глаза.

В ужасе начинаю пятиться, глядя на изъетое оспой лицо мужчины.

Он не безобразен, даже несмотря на оспу. Даже, наверное, красив.

Но его глаза полыхают безумным огнем похоти.

— Отпустите…

Я пытаюсь пятиться назад. Пусть там кусты с шипами. Мне все равно. Лишь бы сбежать!

Но грубая рука стискивает мою талию еще сильнее. Так, что, кажется, сейчас затрещат кости!

— Молчать, пока я не приказал открыть рот! Я управляющий этого дома, а значит, ты, как и остальные, должна мне подчиняться! А рот… Рот ты будешь открывать молча. Не для того, чтобы говорить! Понятно!

Я замираю Не дышу.

— Понятно, я тебя спрашиваю?

Рука на моей талии встряхивает меня.

— Ты должна кивнуть, — он снова наступает. Его лицо катастрофически близко к моему. Так, что я ощущаю не только дыхание. Жар его кожи на своей!

Не киваю. Только сжимаю кулаки. И не от злости, нет. А чтобы хоть попытаться остаться сильной.

— Хочешь поиграть в строптивую? — рычит мне прямо в лицо. — Эти игры не для тебя, девочка! Все, на что ты имеешь право — это быть покорной.

Теперь уже пальцами обхватывает мое лицо. Вздергивает на себя подбородок.

— Я знаю, кто ты, — хрипит, напирая на меня совсем вполную. — Ты выкуп, Мари… Блядь… Такой сладкий выкуууп. И раз хозяин вышвырнул тебя из своей постели… Значит… Тебя может взять любой в этом доме… Но я… Я, как управляющий, решаю за остальных.

Только мотаю головой из стороны в сторону. Нет! Этого не может быть! Бадрид не мог… Не мог так поступить!

Еще понимаю.