Невменяемый колдун. Книги 1-12

Тетушка Анна уселась на свое место напротив мужчин и стала рассказывать:

– Когда племянничек уговорил меня сюда приехать, дворецкий уже вовсю здесь командовал, и мне даже пришлось с ним чуть ли не драться за свои права. Такой он шустрый стал и всюду распоряжаться хотел… Кому сказано, не разговаривать во время еды!.. А ведь за два года до меня он прибыл в поместье чуть ли не на костылях. Пострадал он на королевской службе. Будучи в то время в звании лейтенанта, попал в страшную потасовку на каком-то весьма секретном и опасном задании.

Да так пострадал, что вынесли его товарищи только чудом из такого места, о котором он до сих пор и вспоминать не хочет. И серьезную рану он получил в ногу, возле колена. Как с ним королевские Эль-Митоланы ни мучились, ничего сделать не удалось. Едва ли не беспомощным инвалидом сделался. Указом королевским ему присвоили капитанское звание, да на пенсию и отправили. Любой мог бы доживать свой век безбедно, да не таков наш Ганби… Что? Первый раз его имя услышал?. . Не любит он его почему-то. Но иногда мы себе позволяем так к нему обращаться, по-дружески.

Заметив на себе удивленный взгляд Кремона, Коперрульф разрешил:

– Ладно! Можешь и ты ко мне так обращаться. Только не при посторонних.

– Провинция Ошакли, откуда я родом, наводнена Коперрульфами. Но вот имя Ганби принадлежит лишь одному роду, о котором вспоминать мне сейчас не хочется. Может, когда-нибудь я тебе и поведаю страшную историю этого имени, но сейчас мы слушаем другой рассказ.

– Молча слушаете – и хорошо кушаете! – Домоправительница подала весьма внушительную пиалу: – Подливку бери к грибам. Ага! Вот, значит, наш Ганби и решил во что бы то ни стало свою ногу восстановить. И чуть ли не все королевство объехал в поисках хирурга, который бы взялся его на ноги поставить. Но никто за такую сложную операцию браться не рисковал. Лишь горько качали головами да ссылались на легенды о том, что лишь маленькие таги своими волшебными пальчиками могут творить подобные чудеса.

Но ведь таги в Энормии не живут! Вот потому и отчаялся Коперрульф и запил горькую, проклиная свою судьбу и жизнь калеки горемычную. Сам он мне признавался, что в нетрезвом виде мысли ему в голову плохие приходили о ненужности существования и тому подобная чепуха. А тут как раз о нем узнал мой племянник. Его в то время королевским указом сюда отправили. И он усиленно искал такого профессионала, как наш отставной капитан.