Невменяемый колдун. Книги 1-12

Ибо садист вначале погладил ее по внутренним сторонам бедер, а потом резко засунул ей в промежность указательный палец, приговаривая:

– Что же ты, конфетка, не возбуждаешься? Неужели мой сильный и большой воин тебе не нравится?

Мирта поняла, что угрозы на этого отщепенца не подействуют, и закричала. Причем так резко и громко, что ее наверняка услышали во всей Цитадели:

– Стража! Именем короля, ко мне!

В следующий момент удар кулака превратил прекрасные и чувственные губки в окровавленные ошметки, а еще через секунду ее челюсти оказались разделенными какой-то тряпкой, крепко связанной на затылке.

Кричать уже было нельзя, только мычать от боли, ярости и унижения.

Мальвика вначале с двояким чувством наблюдала за происходящим. Хотя пакостного злорадства было меньше, чем ужаса и сочувствия, но это странное ощущение нет-нет, да проскакивало. Словно кто-то невидимый в душе нашептывал: «Пусть эту зазнайку баронессу проучат! Пусть собьют с нее спесь и высокомерие! Пусть никогда больше не осмелится сманивать чужих парней!.

.»

Но все подобные мысли улетучились, лишь только Мальвика вспомнила, как Мирта прикрывала ее своим телом в салоне моды. Еще большее раскаяние охватило девушку при воспоминании о событиях возле Лиода, когда пронзенные стрелами тела баронессы и ее брата стали первой преградой на пути бандитов. И сразу же в сердце остались лишь жалость и сострадание к своей подруге и ненависть к насильникам.

А те после громкого призыва к стражникам немного забеспокоились и приняли меры предосторожности.

На девушек набросили какие-то грязные одеяла, а усатый щеголь, встав на колени между лавками, грубо схватил беззащитные жертвы за гортани. Сжав крепко пальцами и шепотом угрожая сломать трахею при малейшем писке. Толстяк же устремился к двери. И, как оказалось, не зря. Раздался скрежет, и в двери открылось большое зарешеченное оконце, через которое хорошо был виден заспанный стражник.

– Я! – хамовато отозвался толстяк. – И требую, чтобы меня немедленно выпустили. Я ни в чем не виновен!

– Утром с тобой разберутся.

И прекращай шуметь! – рыкнул на него стражник, замахиваясь тупым концом короткого копья. – Еще раз побеспокоишь, все зубы выбью! Нам разрешили особо с вами не церемониться.

– Хорошо-хорошо! – с натуральным испугом прогнусавил толстяк, отшатываясь от двери. – Тогда я подожду до утра…

– Вот и жди себе без лишнего шума! – Окошечко с лязгом захлопнулось. Но насильник довольно долгое время не убирал руки с гортаней девушек.