Невместе

По счастливой случайности он как раз поднимается по ступеням, а потом как будто звереет, увидев меня.

– Саша! – рычит он и подхватывает меня на руки, как только оказывается рядом. Стыдно признавать, но мне сразу становится лучше. – Скажи, пожалуйста, ты слово «отдых» специально игнорируешь? Или что?

– Я хочу в туалет, – шепчу ему доверчиво, потому что какой смысл сейчас упираться и кусаться?

– Могла сразу сказать, – закатывает он глаза и идет со мной по коридору, в итоге не спускаясь на первый этаж.

– Не могла.

Мне надо было поворчать.

– Иди, ворчунья, – опускает он меня у двери. – Постучи потом, я тебя назад отнесу. И не иди одна, с ангиной не шутят, ты и так добегалась уже.

– Ладно…

Его забота не дает мне сил препираться снова. Хочется довериться, тем более когда он на руках меня готов туда-сюда таскать.

Эти дни… Боже, мне тяжело, если честно. Потому что Тимур какой-то другой, и я совсем другая рядом с ним таким. Сколько времени это еще продлится? Он же не собирается держать меня тут всю неделю, да? Иначе моя выдержка может просто лопнуть, а тогда вообще непонятно, что будет…

Как он и просил – стучу по двери, когда заканчиваю с процедурами.

Тимур, словно ждал, сразу же поднимается и идет ко мне навстречу, снова поднимает на руки. Он делает это так, словно я вообще ничего не вешу. Как пушинку меня на руки хватает, мне кажется, и кросс бы легко пробежал с таким утяжелителем.

– Суп приготовил. Будешь?

– Буду, – киваю, потому что есть очень хочется, хоть и горло жутко болит.

Но суп, наверное, как раз единственная еда, которая мне сейчас по силам. – Сам готовил?

– Да, – кивает. Боже. Он еще и готовит! – На кухню или в кровать отнести?

– На кухню. Я не могу больше лежать.

– Не может она, смотрите-ка, – снова ворчит, но послушно несет меня на кухню, теперь спускаясь на первый этаж.

Ловлю себя на мысли, что мне совершенно не страшно, что он уронит меня, когда идет по ступенькам. Неужели я доверяю ему? Или все-таки это от температуры… Да, скорее это второе.

Я стала сумасшедшая.

Тимур усаживает меня за стол на высокий барный стул, и я, как маленький ребенок, сижу болтаю ногами в ожидании своей порции. Горло и правда болит просто нещадно, но от этой обстановки мне даже не хочется думать об этом. Обо мне так кто-то заботился последний раз очень давно. Очень-очень давно. Когда я еще жила с родителями. Мне было тринадцать, я хотела танцевать как герой любимого фильма, ударилась о шкаф и сломала ногу.