Невместе

Если бы у всех не получалось так, как у тебя, мир был бы сильно счастливее.

– Ты мне льстишь, – говорит она, но на губах ее цветет улыбка.

– Даже не начинал, – смываю с ее волос бальзам, а потом целую в затылок. – Так что давай, у тебя десять минут, у нас еще много дел.

– Каких это? – спрашивает она, когда я уже отхожу к двери.

– Ну как? Сначала поужинать, а потом поехать к Захаровым.

– Зачем?..

– Тискать их собаку. Ускоряйся, Саша, – говорю ей и выхожу из ванной комнаты, чтобы накрыть на стол.

Я сделаю ее счастливой.

Чего бы мне это ни стоило.

Глава 26

СашаТри недели спустяЯ как-то сказала ему, что устала сопротивляться его напору и отталкивать его, и… и перестала отталкивать. И с тех пор, кажется, я точно стала самой счастливой во всей Вселенной.

Я не могу описать словами все, что чувствую к Тимуру. И не могу слов подобрать, чтобы рассказать, сколько всего он для меня делает.

Он невозможный мужчина, правда. Как будто ненастоящий. Он существует вообще? Или я его придумала и просто медленно схожу с ума, разговаривая с несуществующим человеком?"

"Мы живем вместе.

Ну почти. Официально никто ни к кому не переезжал, но каждую ночь мы спим в одной постели. То в его, то в моей квартире. Я впервые позвала его к себе тем же вечером три недели назад, когда он после всей грязи, что наговорил мне Илья, доказал, что я достойна гораздо большего, чем предложил мне тот урод. Казалось бы, что он просто болтал со мной, мыл мне волосы, но на самом деле он в тот момент сделал для меня так много, что наверняка даже сам не представляет насколько.

Илья Владимирович, к слову, ко мне больше не подходил. Не знаю уж, так действия Тимура он понял или пересмотрел свои взгляды на жизнь, но меня больше не трогал, и слава богу. Несколько раз Макара на занятия приводила его мама, и я порывалась рассказать ей все, а потом решила, что не буду лезть. Не мое дело. В конце концов, я сама хотела оставаться для этой семьи просто преподавателем, поэтому разговор был бы точно лишним.

Пусть живут как хотят. Главное, что это больше никаким боком не касается меня.

А Тимур… А с Тимуром хорошо. В особо сложные дни он садится вот так рядом со мной, когда я принимаю ванну, и слушает, как я жалуюсь на жизнь или просто рассказываю ему что-нибудь. А я рассказываю. Открываюсь, как никогда и никому не открывалась, выдаю ему все на блюдечке, что в душе лежит, и разрешаю делать со всем этим все, что ему вздумается.