Невольная связь

– Брось, Глеб Алексеевич, разве тебе прежде не делали минета? – фыркнула я.

– Сабина!

– Слушаю внимательно, – коварно улыбнулась я.

В идеале я прекрасно представляла, что именно делать. Отвращения я не испытывала, потому что обожала каждый миллиметр тела Глеба. Включая тот самый орган, на который сейчас смотрела.

Твердый, гладкий и бархатистый наощупь, перевитый венами, подрагивающий и гордо возвышающийся над одеялом. Он смущал меня. И в то же время я чувствовала, как возбуждаюсь. Между ног стало горячо. И грудь вмиг набухла.

Но я понимала, что сейчас Глеб не в том состоянии, чтобы дарить мне откровенные ласки. Не беда. Потом я непременно потребую от любимого компенсации. Сейчас главное соблюдать осторожность и не навредить.

Пальцами я пробежалась по плоскому животу. Мышцы дрогнули под моими касаниями. И я повторила то же самое, но ртом. Языком нырнула во впадинку пупка.

– Руками не трогать! – шепнула я, когда Глеб обхватил мою голову и зарылся пальцами в волосы. – Или я ничего не буду делать и вообще уеду домой!

– Ведьма! – чуть громче застонал Глеб, но послушно лег на спину.

Самым сложным оказалось сесть так, чтобы не мешать моему любимому пациенту. И пусть кровать была вполне комфортной и просторной, а все равно она не была рассчитана на то, чтобы в ней спали двое. И не просто спали.

Я решила не думать о мелочах. Куда важнее было заставить Глеба забыть о всех тех женщинах, которые проделывали те же вещи с его телом, что и я.

К тому же я делала это впервые. А он... Так, об этом думать нельзя.

Я спустилась ниже и обхватила пальцами твердый член. Провела вверх-вниз. Улыбнулась, услышав от Глеба урчащий стон.

– Дышим спокойнее, Глеб Алексеевич, – шепнула я.

– Блядь, Сабина! Я спокоен, как удав! – рявкнул Глеб, опалив меня горящим взглядом.

А я сперва несмело коснулась его губами и следом – языком. С каждым протяжным стоном любимого я становилась все более смелой и раскрепощенной. Интуитивно понимала, как нужно целовать его, ласкать, гладить. Терпкая влага все сильнее проступала каплями, которые я размазывала по всей длине.

Я увидела, как его ладонь сгребли одеяло. Как напряглись и побелели костяшки. И сам Глеб дышал рвано и сбивчиво.

Я испугалась. Нельзя ведь было поддаваться на его провокацию и уговоры. Ну он же как мальчишка порой себя ведет! Не думает о последствиях!

Однако и остановиться я не смогла бы. Утонула в диком и почерневшем взоре любимых глаз.