А теперь... Теперь я и помыслить не могла о том, что не увижу его, не обниму, не услышу от него простых, но важных для меня слов.
А еще я понимала, что мне нечего дать ему. Нечем ответить взамен. Я не могу дарить Глебу дорогих подарков. Я бедна, как церковная мышь. Спасибо папочке.
А мое сердце... Тоже не получится. Ведь Глеб уже владеет им.
– О чем задумалась, малышка? – нахмурился Глеб, словно чувствуя мои душевные метания.
– О том, что мне нечем ответить. Я бы хотела подарить тебе что-то невероятное.
Но..., – честно произнесла я.
– Глупости, – пробормотал Глеб, обхватил мое лицо ладонями, а кончиками пальцев поглаживал мои щеки, уголки рта. – Ты мне себя подарила. Ничего дороже у меня нет. Ты – самое мое дорогое сокровище.
– Ты нереально романтичный, Глеб Алексеевич! – выдохнула я.
– А ты мне обещала дописать мой портрет!
– Я обещала? Какой портрет?
– Тот, который Архиповы выкупили.
– А напишу новый, – возразила я.
– А чем тот не угодил?
– Ты не понимаешь! – возразила я.
– Когда я его начала, я еще... Ты не значил для меня столько, сколько значишь сейчас.
Глеб лишь покачал головой и потянул меня не в спальню, на второй этаж, а вниз, в подвал.
Я послушно шла за мужем. Старательно прятала тревожные мысли о том, что именно здесь и ранили Глеба. Вспомнилось вдруг, что вопрос с Анваровой мы решили вместе с Мухтаром, не говоря об этом Глебу. И теперь женщина, стрелявшая в моего мужа, сожалеет о своем поступке каждый день.
И вряд ли когда-нибудь выберется из той клоаки, куда отправил ее Мухтар.
Открыв тяжелые двери сейфа, Глеб пропустил меня внутрь. Я уже бывала в этой комнате прежде. Здесь мы с Глебом по-настоящему целовались в первый раз. И здесь Глеб хранил все самое ценное, включая драгоценности и произведения искусства.
Но на этот раз взгляд сразу же упал на те самые полотна, которые я подделывала для Пашки. И среди них был недописанный портрет молодого мужчины.
Заостренные черты лица, карие глаза и темные волосы – не оставляли сомнений, чей именно портрет это был. Сходство стопроцентное. А еще именно сейчас я заметила кое-что очень важное. Мужчина, изображенный на холсте, был невероятно красив. И в каждом мазке читались эмоции и чувства художника: восхищение, страсть, любовь... Тогда я не понимала этого, не замечала.
– Таким ты видишь меня, да?
Я застыла, внимательно изучая портрет Глеба.
![Обложка книги Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]](/uploads/posts/images/1/vorovka-ili-protivopolozhnosti-pritiagivaiutsia-si.jpg)
