Невольная связь

Теперь получилось так, что мои ноги раздвинулись в стороны, и Глеб вклинился меж моих бедер.

– Сомнительный комплимент, Глеб Алексеевич, если учесть, что вы владелец борделя, – фыркнула я.

– Думаешь, я мало девушек повидал? – хмыкнул Широков, а я разозлилась. И сразу же вспомнился след от помады.

– Слезьте с меня! – потребовала я, но Глеб лишь теснее прижался ко мне бедрами, позволив мне ощутить некоторые особенно твердые места на его теле. И это не только пресс, что уж скрывать.

– Я лучше тебя поцелую еще раз, – улыбнулся мужчина и потянулся к моим губам, а я отвернулась, избегая поцелуя.

Однако Глеба это не остановило. Он заскользил губами по моей щеке, спустился ниже, к шее, щекоча мою кожу. Пришлось зажмуриться, потому что эти касания вызывали в моем теле ответную реакцию. И, судя по всему, Глеб ее заметил.

– Знаешь, я ведь раньше никогда этого не делал. Всегда считал, что поцелуи это не гигиенично. Что может быть приятного в том, чтобы обмениваться слюной? А тебя мне хочется всю зацеловать, облизать с ног до головы, – будто размышляя, шептал Глеб, а я покраснела.

– А, может, не надо? – вяло воспротивилась я, когда поняла, что Глеб действительно это делает, целует меня, скользя ртом по ткани футболки. Но тонкая преграда совершенно не закрывала от обжигающего дыхание и жарких поцелуев. Наоборот, эту преграду хотелось убрать с каждой секундой все больше.

– Может и не надо, но очень хочется, – пробормотал Глеб, его губы оказались на моей груди, а предательские соски затвердели и заныли.

Широков никак не прокомментировал мою реакцию, просто сместился ниже так, что его лицо оказалось на уровне моего живота. Ловкие пальцы поднырнули под край футболки, а у меня перед глазами заплясали черные точки. Да, это все, должно быть, из-за того, что я мало бываю на свежем воздухе. Нужно почаще гулять. Определенно, дело именно в этом.

Горячие губы запорхали по моему животу, а ловкие пальцы накрыли мои соски. С большим трудом я подавила стон, прикусив губу почти до крови.

Жадные губы замерли на кромке трусиков. А я попыталась сдвинуть ноги. Боже, какой же стыд! Как же это все... запретно, горячо, невыносимо...

Я плавилась в его умелых руках, в граде откровенных поцелуев, в сиплом шепоте, в той жажде, что читалась в каждом вздохе Глеба.