Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

От прокатившей к паху сладкой тянущей боли я невольно качнула бедрами, подавшись Тайросу навстречу, расплющивая ягодицы о крепость чужого тела.

— Хочешь большего, Ханнари? — прошептал Киррас. Он подтянулся выше и, дразнясь, кусая меня губами, не позволял продлить поцелуй. — Выдержишь, пекло ты мое дикое?

Будто у меня был выбор?

Я чувствовала, как закипающая в венах кровь угрожала сварить меня изнутри, если я немедленно не достигну разрядки. Но Тайроса, не спешившего из-за заботы и бережливости, было чертовски мало, недостаточно, чтобы разжечь огонь так, чтобы стены обуглились от моего жара.

Лихорадочно закивав, я со свистом втянула воздух, вытягиваясь, словно тетива, и чувствуя прижавшуюся плоть, упрямо толкающуюся в сжимающуюся тесноту.

Великий Огонь!.."

"Сдавленная между двух драконов, наполненная ими до предела, задушенная любовью и страстью, я громко застонала, чувствуя, как высохли губы, утомленные жаром поцелуев.

Только так, в едином ритме, не сбиваясь с такта… Толчок, толчок, толчок…

Драконы, словно читавшие мысли друг друга, не прекращали взвинчивать меня синхронностью, пока горящая волна не обожгла ноги, лавой поднимаясь все выше и сворачиваясь в животе огненным комком.

Он пульсировал, дрожал, и наконец, чуткий к чужим движениям, взорвался, заставляя меня криком выпустить его из горла и затрястись так, что только тела драконов могли удержать меня на месте.

Сильно вдавленные пальцы, утробный рык, стон, и этого оказалось достаточно, чтобы драконы последовали за мной, засмотревшись на то, как я проваливаюсь в удовольствие, не в силах сдержаться и скрыть его.

Плоть внутри завибрировала, словно становясь еще крепче. С трудом приоткрыв глаза, я увидела, как Киррас, запрокинув голову, дрожал от оглушающего удара собственного сердца.

Переливаясь огненными линиями, словно живой, огонь вновь наполнил их тела, прокатываясь по венам кипящей силой.

Двигаться не было сил, и я продолжала неподвижно лежать, позволяя драконам не покидать свое тело, наслаждаясь секундами принадлежности, когда все такое сложное и запутанное становится ясным и понятным.

Я — их. Они — мои.

Драконы и пламя, созданные друг для друга.

— Как ты? — целуя затылок, прошептал Тайрос, зарываясь носом в запутавшиеся кудряшки. — Сердце мое.

— Словно воскресла после маленькой смерти.

— Тогда подыши немного, и мы продолжим, — кровожадно, но так нежно добавил он, что мурашки предвкушения расползлись по покрытой испариной коже. — Нам этого мало. Мы не насытились, Ханнари.