"
"После полудня жара становилось невыносимой, и Индия умирала бы от скуки, не разреши ей Кейнанреис изучать арабский. Язык, а в особенности алфавит, оказался очень трудным, но Индия посчитала, что вызов брошен и она не имеет права отступать.
Как-то днем, спустя почти полгода после появления Индии в Эль-Синуте, Азура объявила урок законченным и велела подать холодный шербет и медовое печенье.
— Ты делаешь большие успехи, — похвалила она девушку. — Кейнанреис потратил куда больше времени, чтобы усвоить то, на что у тебя ушло всего четыре с половиной месяца.
У тебя большие способности к языкам, дитя мое.
— Кто он, Азура? Как мог иностранец подняться так высоко на службе у султана?
— Он был простым пленником, совсем как твой кузен, который теперь плавает с Аруджем-агой. Провел около двух лет на галерах, а потом, когда его корабль причалил к нашей гавани, мой усопший ныне повелитель, Шариф эль Мохаммед, явился на судно, к капитану, по каким-то делам. Кейнан, доказавший свою преданность, заслужил освобождение от оков.
Капитан назначил его стюардом. Потолковав с капитаном, Шариф эль Мохаммед хотел пересесть в свою барку, но оступился и упал в море. Он не умел плавать, а тяжелый намокший халат тянул его ко дну. Кейнан прыгнул в воду и вытащил дея. Мой дорогой повелитель в благодарность пригласил его к себе на службу. Они быстро подружились, и когда господин Шариф заболел, Кейнанреис взял на себя большую часть его обязанностей. Мой повелитель написал в Стамбул султану, сообщив о том, что умирает, и попросил назначить преемником Кейнана.
Султан согласился. Вскоре Шариф скончался с легкой душой, зная, что Эль-Синут в надежных руках.
В бирюзовых глазах Азуры стояли слезы, и Индия поспешила обнять пожилую женщину.
— Не плачьте, госпожа, — умоляла она. Азура невесело усмехнулась.
— Давно уже я не расстраивалась так при упоминании имени Шарифа эль Мохаммеда. Он завещал Кейнану-реису оставить меня здесь, в единственном доме, который я знала, после того как попала в плен.
Кейнан мне как сын. Он великодушен и добр со мной. Скажи, дитя мое, ты постепенно привыкаешь к нему? Он тебе нравится?
— Да, но иногда он бывает просто бесчеловечен, хотя, думаю, ненамеренно.
— Ты мудра не по годам. Не знаю, что произошло с ним на родине, но сердце его окаменело. Я все гадаю, найдется ли такая необыкновенная женщина, которая растопит ледяной панцирь, сковавший его душу? Возможно, ты и есть эта женщина.
