— Не желаю, чтобы по округе поползли сплетни, а если ты останешься, злые языки начнут молоть день и ночь.
К его удивлению, Индия немедля согласилась.
— Да, скандал может повредить Фортейн. Кроме того, нужно думать и об Отем, хотя она совсем еще дитя.
— Рад, что ты это понимаешь, — немного смягчился отчим. — Хорошо, что ты думаешь сначала о сестрах, потом о себе. Я больше не сержусь на тебя, девочка, и делаю это ради твоего же блага.
Он погладил ее по руке, отметив, что кожа неестественно холодна.
— Куда ты меня посылаешь, папа? — тихо поинтересовалась Индия.
— В Эдинбург, к двоюродному дедушке Адаму и Фионе? Или в Куинз-Молверн? Там никого не бывает, если не считать лета, когда приезжает брат.
— Нет, Индия. Отправишься в А-Куил. С тобой поедут Мегги и младший брат Рыжего Хью Дайармид.
— Но я там умру от холода! — негодующе воскликнула Индия. — Пытаешься убить меня, папа?
— Дом каменный, в главной комнате и твоей спальне хорошие камины. Место действительно уединенное, и там ты сможешь скрыть свой позор.
Никто не узнает о ребенке. Дайармид зажжет сигнальный огонь, когда твое время придет, и тогда твоя мать приедет к тебе.
— Но что будет с моим малышом? — в упор спросила Индия.
— Позаботимся о нем, когда он благополучно появится на свет, — утешил он, обнимая дочь. — Девочка, девочка, я всего лишь хочу уберечь тебя от зла, ведь ты моя дочь.
— О, папа, я так несчастна! — неожиданно разрыдалась Индия. — Я любила его! Любила Кейнана! Мне следовало быть там, в Эль-Синуте, с Бабой Гассаном и госпожой Азурой, и вместе с ними радоваться скорому рождению младенца! Господи, папа, я даже не знаю, что с ним случилось! Говорят, что он был убит во время восстания и теперь Эль-Синут разделен между Алжиром и Тунисом.
Где теперь гаремные невольницы? Баба Гассан и Азура? Почему я не с ними? Будь я там, возможно, все обошлось бы. Азура всегда твердила, что я благотворно действую на Кейнана-реиса.
Рука, обнимавшая ее за плечи, чуть сжалась.
— Будь ты там, Индия, тебя могли убить или, что еще хуже, продать в другой гарем или выставить на невольничьем рынке.
Слава Богу, что ты дома, со мной и матерью, а не с этим мятежником!
— Ты не понимаешь, папа! Мой муж не предатель! — объяснила она, поднимая залитое слезами лицо. — Янычары замышляли заговор против султана, и мой муж предупредил валиде и ее сына. Он рисковал, но только ради нас и наших детей. Надеялся, что валиде вознаградит его за преданность, и хотел попросить о наследственной должности дея.
