Пока еще стемнеет! Они пустятся в путь с факелами. Собаки дадут знать об их приближении.
Мегги положила на тарелки жаркое, хлеб и сыр. Они выпили остатки октябрьского эля за здоровье Роуэна Линдли.
Дайармид помог Мегги вымыть посуду, и они долго сидели у огня, тихо беседуя. Около полуночи громко залаяли собаки. Дайармид поднялся и открыл дверь. Между деревьями мелькали огоньки.
Джеймс Лесли остановил коня у крыльца и спешился.
— Родила? — коротко спросил он.
— Несколько часов назад, милорд.
Сильный, здоровый парнишка.
— А моя дочь? — вмешалась подъехавшая Жасмин. — Как она?
— Прекрасно, миледи. Она спит. Зайдите в дом. Мегги все расскажет подробнее, — пригласил горец.
— Позаботься о людях, — велел герцог и, взяв жену под руку, переступил порог.
При виде хозяев Мегги почтительно присела.
— Милорд! Миледи!
Жасмин улыбнулась и, поспешив наверх, увидела крепко спящую дочь. Она взглянула на новорожденного и восхищенно ахнула. Что за прелесть!
— Мама! — внезапно окликнула Индия.
— Милая, какой чудесный малыш! — тихо воскликнула Жасмин.
— Его зовут Роуэн, — пробормотала Индия, снова погружаясь в сон.
Сердце Жасмин болезненно сжалось. Дочь назвала крошку сына именем родного отца. Вряд ли Индия помнит Роуэна Линдли — и все же дала малышу его имя. Вытирая слезы, герцогиня Гленкирк сошла вниз.
— Как девочка? — немедленно осведомился Джемми.
— Дремлет, хотя на мгновение очнулась. Она назвала сына Роуэном. Прекрасное дитя!
— Ты знаешь, что следует делать, — жестко бросил герцог.
Красивое лицо казалось высеченным из камня.
— Джемми, молю тебя во имя Господа, откажись от своей затеи! Индия не простит! Ты именно этого хочешь? Чтобы дочь ненавидела тебя до конца жизни?
— Жасмин, иного выхода у нас просто нет! Мы всю зиму спорили об этом. Как иначе спасти репутацию Индии? У меня попросили ее руки, и я принял предложение, кстати весьма выгодное, но ни один мужчина не примет в дом бастарда!
— Мой внук — такой же бастард, как и я! — с горечью заметила Жасмин.
— Но ее брак с язычником и это дитя не так легко объяснить. Индия будет обвенчана, как только оправится после родов. Граф согласен на женитьбу по доверенности, и еще до осени она уедет в Англию, — непререкаемым тоном объявил герцог и, смягчившись, добавил:
— А помнишь, когда-то А-Куил был и нашим убежищем?
— Не пытайся заговаривать мне зубы, Джемми, — презрительно усмехнулась жена.
