На повозки складывались бесчисленные резные сундуки с вышитым постельным бельем, перинами, подушками и покрывалами, с драпировками из той же материи. В других хранилось серебро: подсвечники, канделябры, солонки, кубки, чаши с золотыми инкрустациями, флорентийские вилки, ножи и ложки с костяными ручками. Служанки тщательно заворачивали каждую фарфоровую супницу, тарелку и чашку. Дни летели так быстро, что Индия даже немного отвлеклась от своего горя.
— Она так и не простит меня, дорогая Жасмин, верно? — грустно спросил как-то герцог.
Жасмин покачала головой.
— Нет, Джемми, и не тебе винить ее за это. Думаешь, выйдя замуж, она забудет о своей потере? — Герцогиня нежно погладила супруга по обветренной щеке. — Я люблю тебя, Джемми, но согласна с дочерью в одном: ты иногда бываешь чудовищно жесток. Даже я не знаю, где наш внук. Тебе следовало бы поделиться со мной, чтобы и я могла убедиться в его благополучии и здравии. В таких вещах мужской глаз далеко не так зорок, как женский. Мне необходимо убедиться, что дом этой женщины действительно чист и действительно ли та, которой ты доверил малыша, добра и мягкосердечна или попросту злобная ведьма.
Индия утверждает, что мальчик рожден в законном браке, и я ей верю. Наш внук не может воспитываться безымянным и в безвестности.
Джеймс вздохнул. Он тайком от жены несколько раз ездил навестить ребенка, жившего в самой отдаленной части поместья. Жена арендатора, видя такой интерес к ее воспитаннику, считала, что он незаконный сын герцога.
Джеймс Лесли не пытался ее разубедить. Роуэн рос здоровым и крепким, синие глаза с любопытством глядели на окружающий мир, темные волосики завивались крупными кольцами.
— Как только Индия благополучно доберется до Англии, — пообещал Гленкирк, — я открою тебе, где парнишка. Слишком хорошо я знаю тебя, дорогая Жасмин: ты не успокоишься, пока не добьешься своего.
Он поймал ее руку, ласкавшую его щеку, и поцеловал.
Герцогиня улыбнулась.
— Теперь я спокойна, — прошептала она и, оставшись наедине с дочерью, все ей пересказала.
— Не тревожься, девочка, Джемми уже терзается угрызениями совести, зная, что я на твоей стороне и не одобряю его поступка. Но он не уймется, пока ты не выйдешь замуж и не уедешь. Сделай усилие, Индия, и держись — ради нас всех, особенно ради Роуэна.
— Постараюсь. Больше всего на свете я хочу вернуть сына."
"Для Индии сшили два подвенечных платья. То, что попроще, она надела на свадьбу по доверенности.
