Ее холодный и чопорный муж оказался невероятно чувственным и горячим в постели и, нужно признаться, превзошел даже ее возлюбленного Кейнана. Индия, затрепетав, отстранилась.
— Тебе холодно? — заботливо осведомился он, щекоча губами ее ладонь.
— Почему ты издеваешься надо мной, Деверелл? — взмолилась она.
— Ошибаешься, дорогая. Я просто пытаюсь загладить свою вчерашнюю грубость. Вовлечь тебя в любовную игру… Но возможно, ты предпочитаешь, чтобы тебя швырнули на кровать и взгромоздились сверху, без ласк и поцелуев? — допытывался он, нежно прикусывая мочку ее уха.
— Нравится, когда берут силой?
— Н-нет, — едва выдавила Индия, задыхаясь от удовольствия: его язык описывал круги в крошечной раковинке.
— Ты, разумеется, посчитала меня грубым, неотесанным невеждой, не умеющим вести себя в дамской спальне? — почти промурлыкал он.
— Да! — выпалила Индия. — Да!
— В таком случае позволь доказать, что это не так, — попросил он, приникнув к ее губам. Поцелуй, сначала нежный, быстро превратился в исступленный, и языки их затеяли любовную битву.
Индию колотил озноб. Его рот. Его поцелуи.
Почему они так больно затрагивают невидимые струны в глубине ее души? Слезы снова подступили к горлу.
Деверелл растерялся, ощутив влагу на ее щеках и соленый вкус на губах. Почему она плачет?
Он инстинктивно воздержался от расспросов, только сжал ее лицо ладонями и исцеловал каждую слезинку, делая вид, что верит, будто она рыдает от страсти.
— Не плачь, Индия, — уговаривал он, — я больше никогда не буду груб с тобой. Хочешь, чтобы я ушел?"
"— Я постараюсь стать тебе хорошей женой, — всхлипнула Индия. О, Боже, она ведет себя как жеманная дурочка!
Деверелл посчитал ее слова за разрешение остаться и проложил гирлянду поцелуев по ее шее и груди. Накрыв губами сосок, он стал посасывать, сначала нежно, потом все сильнее.
Индия судорожно вцепилась ему в плечи, вспомнив, как однажды в разговоре с Кейнаном удивлялась, что женщины способны так безоглядно наслаждаться в объятиях любого мужчины, и не обязательно мужа.
Этот человек, чья темная голова склонилась к ее груди, — ее законный супруг, однако с ним она чувствует себя настоящей развратницей, чьи ласки доводят ее до умопомрачения.
Что-то пролепетав, она зарылась пальцами в его волосы. Сука! Распутная сука! Она тает от блаженства, хотя старается скрыть сотрясающую ее бурю эмоций.
