Но на этот раз речь идет не о щенке, не о новом платье, а о жизни Индии, и я не хочу, чтобы она до конца дней своих оплакивала несчастную судьбу. Хотя бы это я обязан сделать в память об ее отце!
— У тебя есть на примете приличный молодой человек? — заинтересовалась Жасмин.
— На твоем месте я бы расспросил тетю Уиллоу о всех завидных женихах, и, кроме того, сыновья Энгуса Драммонда и Иана Маккре еще не женаты. Они будут на седьмом небе от возможности породниться с Гленкирками. Это порядочные, респектабельные семьи и, хотя не слишком знатные, — все же довольно богаты и не фанатичны в вопросах религии.
Но Индия, как англичанка, вероятно, предпочтет жить рядом с братьями, и тетя Уиллоу наверняка подскажет, с кем еще можно заключить брачный контракт.
— Наверное, это единственный выход, — нерешительно согласилась Жасмин. Муж, конечно, резок, но при всем при том прав. Индия будет рвать и метать, но что тут поделаешь? Недаром свекровь твердила, что девушка созрела для брачной постели. И прежде чем разразится скандал и репутация Индии пострадает, следует поскорее выдать ее за хорошего человека.
— Летом назначим свадьбу, — провозгласил герцог. — А потом решим, что делать с Фортейн. В июле ей исполнится шестнадцать, и ей тоже нужно подыскать мужа.
— Я подумывала отвезти ее в Ирландию, — предложила Жасмин, — поскольку всегда намеревалась отдать ей в приданое Магуайр-Форд и прилегающие к нему земли. Ей лучше иметь мужа ирландца или англо-ирландца, Джемми.
— Превосходно, — согласился муж.
— Этим же летом отвезем Фортейн в Ирландию. Генри отправится в Кэдби, Чарли — в Куинз-Молверн. Патрик останется в Гленкирке вместе с малышкой Отем, а остальные двое пусть выбирают, где провести время — в Гленкирке или в Англии; Решено, любовь моя?
— Да, дорогой, — согласилась Жасмин. — Давно пора пристроить девочек, но ужасно тяжело с ними расставаться! Время так быстро летит! Кажется, только вчера они босиком бегали по виноградникам в Бель-Флер. Помнишь то первое лето, когда мы привезли их в Гленкирк и они голыми плавали в озере! Плескались, хихикали и отказывались выходить на берег, пока не посинеют губы от холода? — Глаза ее повлажнели.
— Куда девались мои малышки, Джемми? Куда девались?
Джеймс нежно обнял жену.
— У тебя еще осталась одна, моя дорогая Жасмин. Если она окажется хотя бы вполовину такой строптивой, как две первые, нам нелегко придется, — хмыкнул он, страстно целуя прихотливо изогнутые губки.
