Невольница

Плевать. Беру сигареты, выхожу на крыльцо под козырёк. Зажимаю сигарету зубами, мокрая зажигалка срабатывает с третьего раза. Прикуриваю. Глубоко затягиваюсь.

Я знаю, где Таисия.

Она оборвала со мной связь. А я с ней нет. И это мои слабость, эгоизм и трусость.

Месяц назад Таисия вместе с бабушкой уехали в небольшой город на юге у моря. Купили там небольшой домик и, кажется, останутся там надолго. Я знаю ее адрес и то, что она переводится в другой университет, и даже то, что детка сменила паспорт, поменяв отчество.

Правильно, грязные связи надо обрывать.

Я испытываю какой-то мазохистский кайф, следя за ней."

"Ко мне под козырек вбегают люди, прячась от дождя. Парень лет пятнадцати, девушка с годовалым ребёнком на руках.

Смеются, стряхивая с волос капли дождя. Маленькая милая девочка на руках у матери не сводит с меня глаз, посматривая через плечо девушки. И вот мы смотрим с малышкой друг другу в глаза. Не знаю, что она во мне нашла. А вот я смотрю в её зелёные чистые глаза и вижу сходство с Таисией.

И так паршиво на душе становится.

В другой жизни у нас мог быть ребёнок. Вот такая девочка. Семья и спокойная ванильная жизнь. Возможно, даже бытовуха — куда без неё. Не было бы дорогой тачки, многомиллионной квартиры, бабок, власти на крови. Но было бы вот это обыкновенное счастье. Самое простое.

В другой жизни, не в этой.

У Скорпа родился сын. И я не могу сказать, что рад за него. Не рад. Он породил еще один триггер. Я так не хочу. Мне было очень больно терять жену. До сих пор больно так, что я исключил из своей жизни еще одну женщину, на которую запал.

Как, мать вашу, это произошло?

Откуда во мне столько тоски по ней?

Подмигиваю девчушке, а она мне улыбается. И становится еще хреновее, хоть пулю в лоб пускай.

Спускаюсь с крыльца вниз, иду назад домой.

Возвращаюсь в пустую квартиру. Всё, блядь, здесь отвратительно дорого. Но, сука, пусто и холодно.

Снимаю мокрую футболку. Открываю телефон и захожу на страницу в соцсети к Таисии, рассматривая ее новые фотографии. Вот она мешает какой-то коктейль и хитро улыбается.

Яркая, красивая, живая. Сексуальная, манящая. Я знаю, какой внутри нее огонь. А вот с каким-то хреном за барной стойкой позируют, дурачась. Она устроилась подрабатывать в местный пляжный бар. Хотя денег на её счету достаточно, чтобы не работать ближайшие лет десять. Но детка неугомонная.

Откидываю телефон, падая на диван лицом вниз. Раньше, когда меня жрала изнутри тоска, я смотрел на портрет Веры. Сейчас полюс сместился.