Подкидыш взялся за рацию:
– Скутер, выводи заложников через окна. Пантера, хватит рассиживаться, почисть левую сторону склада.
* * *Пантюхин освободил себя от рюкзака и снял куртку.
* * *Сергей Марковцев с Рубильником проникли в полуразрушенную столовую через выбитые окна в тридцати метрах от Пантеры, который, поглядывая на Скутера, готовился к вылазке.
Прежде чем скрыться в здании, Марк бросил короткий взгляд на Михаила, мысленно одобрив выбранную лейтенантом позицию.
Первое, что увидел Сергей в столовой, – Македонского, которого, по-видимому, накрыло гранатой.
Правая сторона тела Саши Богданкина дымилась разорванной в клочья одеждой, изуродованная нога под неестественным углом едва ли не касалась подбородка.
«Сразу, – болезненно сморщился Сергей. – Не мучился». Автоматически он отметил пустой рюкзак бойца.
Марковцев заранее выбрал для себя позицию – в правом дальнем углу, где кончался разлом. Вдвоем с Рубильником они отсекут боевиков Джафаля, не давая им возможности выйти на огневую позицию Пантеры и дальше, к отряду Скумбатова, который без поддержки не продержится и пяти минут.
В противном случае по ходу бандиты сметут и Скутера, и Подкидыша. А дальше, очистив южную сторону и не опасаясь выстрелов в спину, возьмут в полукольцо оставшихся в живых десантников.
При таком тяжелом раскладе можно было бы и отходить, не будь фактора по имени заложники. Их не бросишь на произвол судьбы, и они крепко-накрепко повязали руки диверсионной группе.
73
Москва, 20 декабря
Катя переночевала в отделе.
Не спала, а мучилась, сидя за столом и положив голову на руки. В десять часов к ней в кабинет зашел Эйдинов и застал ее стоящей у окна.
Вчерашний день вспоминался Владимиру Николаевичу как кошмар. Ядовитый укус генерала-полковника Ленца принес свои плоды. Со смертью Николая Григорьевича Постнова «железная занавесь» напрочь и бескровно отгородила военную контрразведку от ее покровителей, и руководство Управления не просто растерялось, а полностью утратило контроль над обстановкой.
Некуда было спихнуть наспех взятое на себя дело об убийстве агентом Скворцовой офицера ФСБ, и было непонятно, как закрывать или вести дело об убийстве Евгении Заплетиной.
– Как чувствуешь себя, Катя? – спросил Эйдинов, подходя к девушке и несмело касаясь ее плеча.
– Каждой клеткой, – ответила Скворцова не оборачиваясь. – У меня нехорошие предчувствия, Владимир Николаевич. Мне кажется, Сергей не вернется.
