Ибо всему «тяжкому труду» Бараева предшествовали похищения под его же контролем или же с его согласия.
– Это как-то связано с вашим предложением? – спросил Сергей.
– Думаю, напрямую, – с небольшой задержкой солгала гостья. – Но косвенно – на все сто процентов.
– Какое управление вы представляете?
– Военную контрразведку.
– Я должен подумать. Сколько у меня времени?
– Максимум неделя. У нас есть конкретный план, полуофициальный. Через надежных людей в Управлении по исполнению наказаний приказом тебя переведут в другую колонию.
Естественно, до нее ты не доедешь. Но я бы хотела выслушать и тебя. Вряд ли время в зоне прошло для тебя даром. Все заключенные думают об этом, а ты должен был автоматически набросать в голове не один план побега. Ну? – бледнолицая вопрошающе приподняла острый подбородок.
– Что «ну»? – Сергей удивился ее наивности. Даже при крайних обстоятельствах он не раскроет ей и части одного плана. Его хотят крепко-накрепко прикрутить за счет их же единоличного участия в освобождении и проконтролировать на предмет его самостоятельных действий – все просто донельзя.
Ну нельзя же использовать такой ломовой способ, как прямой вопрос в лоб! Тут надо действовать с хитрецой. В связи с этим взгляд Марка надолго задержался на тонкой фигуре связной.
– У тебя есть план побега? – снова спросила она, словно стряхивая с себя его проницательный взгляд.
– Откуда! – Оба играли не без доли отвращения. Во всяком случае – Сергей. – У меня времени нет думать, я работаю по двенадцать часов в сутки.
Теперь самое время определиться насчет ломового метода связной: насколько далеко распространяются ее полномочия. Тут была обоюдная выгода для обеих сторон.
– Я написал заявление до утра. Ты останешься на ночь?
– Почему бы и нет? – она пожала плечами.
От накатившей вдруг слабости в низу живота Марковцев едва ли не скрипнул зубами. Про себя подумал: «Если что, я ее изнасилую».
Бледнолицая очень просто могла сократить время его вербовки: обнажила бы грудь и спросила: «Ты согласен работать?» Вместо короткого «да!» он бы воскликнул: «О, да!»
Взбудораженный открывающимися перед ним перспективами, взволнованный одним лишь присутствием в этой комнате женщины, возбужденный ее призывным ответом, лежащим в середине или сердцевине ее полномочий («Почему бы и нет?»), Сергей опустил легкий запор на двери.
Обернувшись на бледнолицую, заключенный высказал часть своих мыслей:
– Подамся в расстриги. И вообще пора линять отсюда.
