По большому счету регион не мог представлять интереса ни для одной иностранной разведки с тех пор, как там, согласно подписанному международному договору, были уничтожены ракеты подземного базирования. Где-то оставленные и заброшенные шахты интереса не представляли, поскольку все оборудование из шахт было вывезено.
Но после того, как в районе произошел какой-то эксцесс с местными ментами, Варягов вполне мог регион покинуть, как сделал бы на его месте всякий нормальный человек.
Но Ротмистров исходил из соображений, что Вадима Варягова язык не повернется назвать «всяким нормальным человеком», потому что он профессиональный диверсант и разведчик. И появиться в районе случайно он тоже не мог, потому что здесь у него не просматривалось никаких связей и возможных дел. Разве что появились в последнее время, когда он уже выпал из поля обзора ГРУ. Но в Россию Варягов вернулся, судя по всему, не так давно, поскольку только четыре месяца назад был замечен в Турции, откуда неожиданно исчез, и прочными новыми связями на старой родине обрасти еще не успел.
Короче говоря, Ротмистров исходил из того, что Варягов прибыл к месту действия с какой-то конкретной целью, которую еще предстоит установить, и будет оставаться там до времени, пока цели своей не добьется. Следовательно, искать его следует где-то рядом. Но даже если цель будет достигнута, а спецназ ГРУ еще не успеет найти Варягова, его все равно можно будет найти потом по следам дела, которым Варягов был занят.
Нет дела, которое привлекло такого серьезного человека, чтобы от него нельзя было найти след к этому серьезному человеку. Профессионалы такого высокого уровня, как Варягов, пустяками не занимаются. Значит, следует искать серьезное дело, которым Призрак занимается или уже закончил заниматься…
Аналитический ум позволил майору Ротмистрову выстроить всю эту цепочку рассуждений в систему, что давало возможность знать, с чего следует начинать и какие шаги следует предпринять для поиска.
Конечно, следовало еще более четко определиться с тем, чего следует ожидать от Варягова. Если он работает на иностранную разведку, пусть и не откровенно враждебную России, отношение может быть однозначным. Если он работал на какую-то разведку, то отношение иное, и здесь можно поискать варианты.
