Дракот, приземлившись рядом со мной, молча побежал по тропе. Вредная животина досталась мне в питомцы. Раз забудешь похвалить, сразу начинает дуться, и перестаёт разговаривать. Ни дать, ни взять — вылитый человеческий ребёнок, лет этак пяти от роду. И ведь с опозданием похвалить не прокатит, зверушка читает мысли на раз. Вот и сейчас фыркнул, отреагировав на мои мысли.
— Драк, а ты у всех можешь читать мысли, или только у меня? — поинтересовался я.
— Мы связаны с тобой. Других не могу, пока не вошёл в полную силу.
— Твою ж через хребтину, да посильнее! Это как тогда охотиться на элитных мутантов, если они способны на такое? Не удивительно, что корпы в третий раз теряют базу в одном и том же месте.
— Нам помогает Эмао. — невозмутимо произнёс Дракот. — Поэтому чужаки всегда будут умирать.
— Не всё так спокойно в датском королевстве. — тихо произнёс я. — Ева, что думаешь обо всём этом? А, чёрт, ты же не слышишь мысли Драка. Ладно, потом обсудим.
По моим прикидкам до вольного оставалось около километра когда в моей зоне видимости появился неизвестный заключённый.
Обычный серый бронекомбез третьего класса, два игломёта — точные копии моих. На наруче видны голубая и зелёная полосы, а за спиной большой, намного крупнее моего, рюкзак.
— Драк, ты что, умудрился перепутать нашу цель с этим? — сквозь зубы спросил я, посылая зверю мысленный импульс, наполненный моим недоумением. Вроде питомец не страдал забывчивостью, и хорошо различал вольных по установленным мутациям.
— Этого чужака впервые вижу. — с удивлением произнёс Дракот.
— И я его не чувствую, словно он мёртв.
— Ева, — обратился я к своей помощнице. — Существует такое усиление, что создаёт иллюзию?
— Светотень, мутация этанол, жёлтый ранг. — тут же ответила искин. — Кэп, ты прав, это иллюзия.
— Драк, живо с тропы. — приказал я, и сам скользнул в сторону, практически падая в сине-зелёную траву.
— Ш-шух, ш-шух! — раздалось совсем рядом. Сука, чуть в засаду не вляпался. И в руках у меня только игломёт, которым броню четвёртого класса разве что пощекотать можно.
Ну, или в упор, чисто нанести травмы через бронекомбез.
— Восвояси. — произнёс я, замирая на месте. Мимикрия не просто маскирует меня, она изменяет пространство в радиусе одного метра. На этой площади я могу перемещаться, будучи уверенным, что меня не заметят. Разумеется, без резких движений. Поэтому я, определив границу усиления, буквально вжался в ствол дерева, за которым пытался уерыться, и произнес очередное ключ-слово: — Бандерлоги.
