Единственное отличие от наших, земных девушек, это синий цвет кожи. Вот ты и нашёл, Андрей, аватару, на свой, хм…
— Как думаешь, жива? — шёпотом поинтересовался я у искина, на всякий случай наводя ствол игольника на аборигенку.
— Для того, чтобы узнать это, нужно приблизиться и проверить пульс. — тоном школьного учителя произнёс Шиц.
— А вдруг она заразная? — спросил я, но всё же двинулся к берегу. — Там, откуда я родом, подобный цвет кожи — крайне плохой признак, обычно не совместимый с жизнью.
— Кэп, начиная с фиолетового и заканчивая зелёным, цвет кожи говорит о возрасте некоши.
— ответил мне искин. — Синий означает, что этой девушке ориентировочно от семнадцати до двадцати пяти стандартных лет.
— Молоденькая совсем. — проворчал я, приблизившись к пострадавшей. Продолжая целиться из игольника в корпус аборигенки, опустился на правое колено, и прикоснулся к её шее. Пульс прослеживался, но слабо. Поднял веко — мля! На всю радужку янтарный зрачок. Так и заикой стать можно.
Опустил и снова поднял веко — без изменений — Слушай, Шиц, она жива, но в отключке. На теле повреждений не вижу, причина потери сознания не известна.
— Можно вколоть универсальный антидот, он приведёт её в чувство. — сообщил искин, и тут же добавил: — стоимость одной дозы универсального антидота равна одной ампуле фиолетового мутагена. Которого ты еще ни капли не собрал.
— Шиц, ещё раз проявишь подобную меркантильность, и я тебя при первой возможности заменю. Наша вина, что девушка без сознания, а значит надо помочь.
К тому же мы её ездовую животинку прикончили, в корыстных целях.
— Кэп, прижми основание правой ладони к груди некоши. Я поставлю ей укол. — произнёс искин каким-то изменившимся, ворчливым тоном. Ты смотри, недовольство своё выказывает!
— Так? — я тут же выполнил просьбу, перебросив оружие в левую руку.
— Да. Готово!
Секунда ожидания, и я почувствовал, как тело синей аборигенши вздрогнуло. А в следующий миг меня крепко ухватили за предплечье двумя руками, и я встретился с совершенно необычными, огромными глазами, полными ужаса.
— Моисиси! Моисиси! — пролепетала синяя красотка умоляющим голосом.
— Да-да, твои, твои. — я убрал ладонь с груди девушки. — Успокойся, всё хорошо. Я тебя спас.
— Аурум? — немного успокоившись, но по прежнему с тревогой спросила пострадавшая. — Моисиси тискала?
— А вот наговаривать на меня не надо, ничего я не тискал! — возмутился я. — наоборот, спас тебя.
