— И так. Вы оба утверждаете, что не помните ничего, что было с вами после погружения в крио-сон. — я стоял перед пленными, пристально вглядываясь в их угрюмые лица. Неподалёку сидел Драк, и его янтарные глаза со змеиным зрачком неотрывно следили за землянами.
— Друг, этот чужак, который выглядит очень аппетитно, собирается соврать. — прозвучало у меня в голове. Питомец легко читал мысли заключенных, не обладающих высокоранговыми мутациями.
— Напоминаю, кто пожелает обмануть меня, получит иглу в колено.
— Я помню.
— произнёс пухлый.
— Он передумал врать. — подтвердил питомец.
— Рассказывай, что помнишь? — потребовал я.
— Я очнулся. Один раз, на несколько минут, когда меня разморозили. Помню сильнейший холод, и ряды саркофагов с замороженными телами. Много, очень много саркофагов! Наверное больше тысячи!
— Что ещё помнишь? — услышанное подтверждало кое-какие мои мысли, но так, слишком поверхностно.
— Голоса. Язык неизвестный. А потом боль, в затылке. Вновь очнулся уже в этом ведре, что принесло меня сюда.
И я не виновен в гибели нашей планеты! — под конец заключённый сорвался на крик.
— Заткнись. — устало произнёс я. — Никого ты не убивал. Вот только корпорации плевать на это. Ладно, хватит о прошлом. Как давно сюда прибыли?
— Я уже четвёртый день здесь. — ответил второй пленный.
— Второй. — проворчал толстяк. — Слушай, отпусти меня. Ну зачем тебе такая обуза. Только пожрать дай чего‐нибудь, а то я точно сдохну с голодухи.
— Почему контейнер не извлёк из капсулы? Там были и еда, и вода, и оружие.
— Там от капсулы осталась едва ли половина после приземления, нечего было брать. Хорошо, что сам уцелел. Ну так что, дашь поесть? И это, нам бы направление правильное, к базе или форпосту.
— В ту сторону вам идти. — я указал направление, ведущее куда угодно, только не к ближайшему оплоту цивилизации. — А ты почему безоружен?
— Не приемлю убийства живых существ. — сообщил пожилой мужик, представившийся, как старший научный сотрудник чего-то там важного Он мне тоже не понравился.
Пацифист хренов. Понапридумывают себе условностей, а потом из-за них страдают другие.
— Зачем полезли к моей палатке? — задал я последний вопрос.
— Так не ели больше суток. — ответил пухляш. — Хотели разжиться съестным.
— Он лжёт. — тут же опроверг слова зека питомец. — Именно этот упитанный чужак собирался прикончить хозяина палатки, и меня тоже.
— Вы совсем идиоты? — я для себя уже решил, что буду делать с этими ""земляками"".
